Книга Прятки с тенью, страница 62 – Наталья Николаевна Александрова

— Само собой, – женщина достала из кармана халата конверт, протянула его бандиту и схватила меня за руку. Бандит сунул конверт в свой карман, и оба ушли, не прощаясь.

— Ну, вот и свиделись, – проговорила женщина, крепко сжимая мою руку.

— Вот радость-то, – фыркнула я, стараясь не показать своего страха. – А вы, как я погляжу, уволились с прежней работы? Платили мало или с начальством не поладили?

— С какой это работы? – подозрительно переспросила она, сверкнув глазами.

— Ну как же! Вы ведь прошлый раз техником из жилконторы представились, а теперь, наверное, терапевтом устроились в участковую поликлинику?

— Нет, – она хищно усмехнулась, подыгрывая мне. – Теперь я работаю стоматологом.

Мне ее усмешка очень не понравилась. И голос тоже не понравился – теперь он был скрипучий, как ржавая дверная петля, и вредный, как жареное мясо. И слова ее тоже не понравились – с детства не люблю стоматологов. Хожу, конечно, раз в год, но каждый раз делаю над собой огромное усилие. Хорошо хоть, зубы у меня неплохие.

О чем я ей немедленно и сообщила:

— Мне стоматолог ни к чему, у меня зубы в полном порядке. Месяц назад на осмотр ходила.

— Это очень хорошо, – губы женщины снова тронула хищная кривая улыбка. – Люблю работать со здоровыми зубами. Игорь, пожалуйста, усади ее в кресло!

Ее неказистый спутник поставил на пол свой чемоданчик, подошел ко мне и потащил в глубину подвала. Там я увидела кресло – настоящее зубоврачебное кресло с откидной спинкой. Рядом с этим креслом стоял металлический столик на колесиках. Игорь – если это было его настоящее имя – толкнул меня в кресло и, прежде чем я успела ахнуть, прикрепил мои руки ремнями к подлокотникам, а затем и ноги пристегнул к ножкам кресла.

При небольшом росте и тщедушном телосложении он был удивительно силен. Закрепив меня в кресле, он отступил в сторону, как художник отступает от законченной картины, чтобы со стороны полюбоваться делом своих рук.

Женщина подошла ко мне, внимательно взглянула в глаза и нажала педаль, опустив спинку кресла. Теперь я лежала перед ней, чувствуя себя совершенно беспомощной.

— Открой рот! – скомандовала она.

— И не подумаю!

— А придется! – она с двух сторон нажала на мои челюсти, и я невольно открыла рот.

— И правда, хорошие зубы! – одобрительно проговорила женщина, заглянув мне в рот. – Люблю работать с хорошими зубами. Игорь, инструменты!

Ее подручный подошел, поставил свой чемоданчик на стол, открыл его. Скосив глаза, я увидела набор сверкающих хромом зубоврачебных инструментов.

— Люблю хорошие зубы! – повторила женщина, надевая на свою голову врачебное зеркальце. – А знаешь почему?

— Понятия не имею, – отозвалась я.

Мне казалось, что если я буду ей отвечать, если буду поддерживать видимость разговора, мне каким-то образом удастся смягчить ужас и абсурд своего положения.

— Я потому люблю хорошие зубы, – наставительным тоном проговорила она, – что в хороших зубах хорошие, здоровые нервы, а значит, им можно причинить настоящую боль… Игорь, помоги! Чего ты ждешь?

Подручный зашел сзади кресла, со стороны моей головы, и сжал пальцами челюсти, заставив меня открыть рот. Женщина склонилась надо мной, взяв в руку инструмент с длинным загнутым наконечником, и коснулась его кончиком нижнего резца. Больно пока не было, но я почувствовала ужас перед будущей болью. Я попыталась сжать зубы, но жесткие пальцы Игоря нажали еще сильнее. Я была совершенно беспомощна перед этими людьми.