Онлайн книга «Проклятие Тары»
|
Первым тревогу забил Самуил. Когда часы показывали девять утра, а Сольц так и не объявился, он зашел в приемную и, никого не застав, сунул голову в полуоткрытою дверь военминова кабинета. Блюхер подписывал поступившие из штаба приказы и возвращал их вытянувшемуся возле стола ординарцу. Увидев взволнованную физиономию писаря, он покончил с документами и кивнул Самуилу зайти. «Можешь быть свободным, Юрий», — отпустив ординарца, уставился вопросительным взором на вошедшего он. — Сольца нигде нет, товарищ военмин! — Нет, говоришь, — суровым голосом переспросил Блюхер. — Нигде, я проверил. — Ясно… Молодец, что проявил бдительность, — схватился за трубку военмин. «Хряпов, ты? Твои хлопцы пасут шорника?! Плохо пасут! Потом оправдываться будешь! Дуй на место и привези мне этого контрика, мать его распротак. Живым! Задачу уяснил? Исполняй!» — Сейчас из этого голубятника душу вытрясу. Пущай только не сознается, где дружок его Сольц залег! А ежели упорствовать зачнет, Хряпов его мигом в чувство приведет. В этот момент в кабинете вошел побледневший Юрий и взволнованно сообщил, что у него секретная информация для командующего. «Обожди в приемной», — приказал он писарю и подозвал ординарца. «Что??? — гневно вскричал военмин, узнав о бегстве Демидова. — Идиоты! Прозевать боевой аэроплан у себя под носом! В расход часовых! Соедини меня с Хряповым! Отставить! Я ж его к шорнику откомандировал. Позвони в Госохрану, — взгляд Блюхера метал молнии и, казалось, искрился, — караул арестовать и доставить сюда, срочно!» — приказал он ординарцу и велел позвать Самуила, который все слышал из-за полуприкрытой двери… Когда избу Власа пролетели сани, шорник возился во дворе и, услышав шум приближавшегося экипажа, прильнул к заборной щели. В пассажире саней он признал Берга и заковылял было к воротам, как услыхал цокот удалявшихся копыт. Не став отворять ворот, он вновь приложился к забору. За дорогой, перед самым еловым леском, он приметил курящего субъекта, заполошенно озиравшегося то на избу, то на задник удалявшегося в клубах снежной пыли экипажа. В это мгновение из леса раздался пронзительный свист, паренек поспешно бросил окурок и, зябко поеживаясь, исчез за деревьями. «Теперь понятно, отчего господин подполковник не остановился. Засек слежку, ясно дело, — потер небритую щеку Влас. — Как стемнеет, уходить надо. Жаль голубей отпустить придется, да делать нечего, не красноперым же оставлять», — прихватив бинокль, он полез на чердак. Оказавшись в голубятне, Влас нежно поворковал с птицами и, одну за другой, выпустил всех на волю. Тревожный гомон разлетевшихся голубей привлек внимание наблюдавших за избой контрразведчиков. В окулярах бинокля шорника заметались их черные фигуры, контрастно смотревшиеся на снегу. «Да вас тут цельную ораву напригнали! — неторопливо водил биноклем Влас. — Плотно дом обложили, за околицу хрен сунешься». Вечером госохрановцы развели костры и шорнику стало ясно, что западня захлопнулась. «Еще повоюем, за понюшку табаку я не дамся», — он достал из чулана обернутую в рогожу трехлинейку и, положив заряженное оружие на печи, устроился рядом. С первыми проблесками зари Влас вновь забрался на чердак и навел окуляры. Костры все так же горели, а люди бодрствовали. Когда совсем рассвело, в стане чекистов началось движение. «Кажись, ко мне гости пожалуют. Надо бы их встретить с музыкой», — шорник передернул затвор и стал терпеливо ждать. Первым у ворот объявился новоприбывший Хряпов. |