Книга Мальтийский крест Павла Первого, страница 110 – Наталья Николаевна Александрова

Левенберг положил перстень в карман. Нужно сохранить его как память об этой ужасной ночи…

Кроме того, он вспомнил семейное предание, которое слышал как-то от своего деда…

— Левенберг, ты что стоишь в стороне? — окликнул его Белозерский. — Чистеньким хочешь остаться? Не выйдет! Мы тут все заодно! Все замазаны! Бей его!

— Хватит уже, довольно! — проговорил Беннигсен, отступив в сторону. — Государь мертв.

Заговорщики, тяжело дыша, расступились.

На полу осталось только маленькое, неловко скорчившееся тело несчастного императора.

— Как же так, господа… — проговорил Зубов, приглядевшись к убитому. — Как он нехорош… весь в синяках, ссадинах. В таком виде его нельзя никому показывать.

— Пригласите доктора Вилье! — проговорил граф Пален, во время потасовки стоявший в стороне. — Пускай он приведет государя в божеский вид.

— В божеский? — Беннигсен резко, зло расхохотался. — Вот уж неподходящее слово!

Тем не менее лейб-медика Вилье разбудили и немедленно привезли в Михайловский замок.

Увидев мертвого государя, Вилье пришел в ужас. Пален с трудом сумел успокоить его.

— Но я не могу придать ему вид вполне благопристойный. Я, конечно, замажу кое-какие синяки, но следы побоев все равно останутся. Особенно если близко подходить.

— Делайте что можно, сударь. В конце концов, мы засыплем его цветами…

Я приехала к замку на такси, вышла у главного входа, отпустила машину и пошла в обход, к тому крылу замка, куда совсем недавно мы входили с Леокадией.

Здесь, как и прежде, стоял в своей полосатой будке усатый восковой часовой в гвардейском мундире. А куда он денется?

Я поздоровалась с ним, как со старым знакомым, попросила прощения за причиненное беспокойство, пролезла за полосатую будку, открыла спрятанную там дверцу — она не была заперта. Вошла внутрь и оказалась в знакомой по прежнему визиту маленькой круглой комнате без окон и дверей.

На этот раз у меня не начался приступ клаустрофобии, то есть вроде бы дыхание перехватило и сердце начало биться, но я приказала своему организму не валять дурака, поскольку надо спасать Леокадию. Вы не поверите, но помогло. Но на всякий случай я не стала задерживаться в этой комнате.

Как и в прошлый раз, на каминной доске стоял бронзовый канделябр, рядом с ним лежал коробок спичек.

Я зажгла свечи и подошла к правой стороне камина, которую украшала мраморная львиная морда.

Вспомнив, что делала Леокадия, я вложила руку в мраморную пасть, нащупала там что-то вроде вентиля и повернула его.

Тут же часть камина с тяжелым скрипом отодвинулась в сторону, и передо мной открылся потайной проход.

Я подняла канделябр и решительно шагнула вперед.

Прошлый раз я вошла в этот коридор с Леокадией Львовной, сейчас — одна, а это было куда страшнее. Но идти нужно, потому что от этого зависит жизнь несчастной женщины…

Я вспомнила, что этим же путем в роковую мартовскую ночь шли заговорщики, чтобы убить несчастного императора, но эта мысль не придала мне оптимизма.

Едва я вошла в коридор, дверь за мной закрылась, и дальше я шла при колеблющемся свете свечей.

Так прошло несколько минут, пока я не оказалась перед винтовой железной лесенкой. Я поднялась по ней, сделав несколько оборотов, и снова пошла по прямому коридору.

Этот коридор привел меня к еще одной лестнице, на этот раз ведущей вниз. Как и прошлый раз, я спустилась на один этаж, толкнула дверь — и вошла в хорошо знакомое мне помещение, в спальню императора Павла, ту самую спальню, где закончилась жизнь несчастного самодержца.