Онлайн книга «Сокровище кикиморы»
|
Соня очень жалела женщин, которым изменяли мужья. Сама она пока еще не вышла замуж, но о подобных историях была наслышана. Она легко ставила себя на место другого человека и потому была склонна сочувствовать несправедливо обиженным. Предполагаемая измена Пафнутьева вызвала ее внутренний протест. «Бедная Вера Петровна! – думала она. – И ведь дочь подрастает! А сам такой невзрачный, неинтересный…» Дойдя до ворот, за которыми скрылся Пафнутьев, Сковородникова остановилась. Между дверками сквозила щелка, и Соня ее слегка расширила, заглянула во двор… Дом большой, деревянный. Два окна светятся, остальные закрыты ставнями. Во дворе еще одно строение – то ли баня, то ли летняя кухня, то ли сарай. Стройная Соня, сама не зная зачем, легко просочилась в ворота так, что они и не скрипнули. Ну что ей этот Пафнутьев и его неизвестная любовница? Тем не менее взглянуть на нее было интересно, и Соня, почти интуитивно скользнув вдоль забора, оказалась за маленьким дворовым строением – так ее из окна или с крыльца не увидят. Почти тотчас с другой стороны строения чуть скрипнула дверь, оттуда выплыла фигура женщины… В длинной юбке, какая-то нескладная, согнутая, старый бесформенный тулуп сверху. Осторожно прикрыв дверь, женщина начала возиться с замком, при этом повернулась к Соне лицом – оно было волчье. «Неужели кикимора?!» – подумала впечатлительная Сковородникова и съежилась от страха. Она почти вжалась в стену «бани», слилась с ней. Кикимора тоже скрывалась: она опасливо оглянулась на освещенные окна дома (волчья оскаленная морда повернулась…), затем осторожными шагами быстро вышла за ворота. Соню она за всеми этими предосторожностями не заметила. Сковородникова так и стояла, прижавшись к стенке, трясясь от страха. Кто это? Пафнутьев? В кикимору она не могла поверить: что-то в ней сопротивлялось. А может, все же кикимора? Рассказывают же люди… вон и Эдгар По пишет об оживших мертвецах, о переселении душ… Что за двор такой? Что за сарай? Или это не сарай? Самое главное – как бы ей отсюда живой выбраться… И чего ее в этот двор понесло?! Шла бы себе… А вот теперь!.. «Nevermore! – строго сказала себе Софья Мефодьевна – Не раскисать!» С круглыми глазами, на негнущихся ногах, ступая тихонько по примятому снегу – чтоб не скрипнул, она обошла сарай и вышла за ворота. Остановившись, внимательно вгляделась вдаль. В одну сторону, потом в другую. На улице никого не было. И тогда Софья Мефодьевна быстро-быстро, как во время кросса на малую дистанцию, помчалась по заснеженному тротуару, мимо домов с закрытыми глазницами ставней, мимо запертых высоких ворот – быстрей, быстрей! Когда влетела на центральную улицу, появились редкие прохожие. Они оглядывались на запыхавшуюся испуганную Сковородникову. Соня к этому времени умерила шаг, так как бежать уже не могла. Вот и поворот к общежитию. Без сил вбежала во двор, ввалилась в пустой коридор: счастье, что комендантша Марфа Ивановна не заложила входную дверь на задвижку – она на ночь обычно запирает. Испуганно озираясь, Соня нащупала в сумочке дрожащими руками ключ и отперла свою комнату. Ноги все еще плохо гнулись – как ватные. Сердце сильно стучало. Поэтому Софья Мефодьевна, не включая свет, уселась на единственный в комнате стул, возле письменного стола. Стол, как и стул, был щербатый, очень старый, институтский. |