Книга Негламурное ток-шоу, страница 73 – Елена Гордина

Иногда меня в больнице узнавали и пару раз даже просили автограф, на что я непременно отвечала отказом.

— Я не та Лиза, вы меня перепутали.

В конце концов от меня все отстали, и я смогла сосредоточиться на себе, любимой.

Итак, что у меня осталось. Денег нет, квартиры нет, шмоток тоже. Насколько я знаю Быкова, он наверняка вывез из моей студии все мои вещи и продал (выбросил, подарил). Пока меня не было, скорее всего студию подчистили полностью.

С одной стороны — это хорошо, зачем мне дорогущие шмотки, если на телевидение я возвращаться больше не планирую. Карьера. Ну, можно, конечно, попытаться устроиться на какой-нибудь другой канал, но сейчас я была не готова снова начать битву за место под солнцем. Да к тому же перспектива спать еще с каким-нибудь продюсером меня просто убивала.

Теперь дело оставалось за малым, надо решить, как жить дальше. И главное — где?

Я отвернулась к стенке. Есть, как минимум, два варианта — вернуться в родной город или остаться в Москве. Но, чтобы принять такое решение, надо здраво представлять себе дальнейшие перспективы. Пока я не готова принять такое решение.

А может, слетать к матери в Варшаву? Пожить у нее какое-то время, прийти в себя и точно решить, чего я хочу. Да к тому же оставаться в России как-то небезопасно. Олег меня предупреждал, что шутить не намерен.

В аэропорту «Окенте» меня встретил Вадим. Мама плохо себя чувствовала и осталась дома.

— Здравствуйте! — я протянула мужчине руку.

— Хорошо, что ты к нам приехала! — Вадим улыбнулся, но глаза его по-прежнему бегали туда-сюда, и у меня на душе стало тревожно.

— Я ненадолго! — тотчас начала я оправдываться.

— Как захочешь, может быть, Новый год с нами встретишь?

Я неопределенно хмыкнула.

Аэропорт располагался в десяти километрах от центра города, поэтому мы пошли на остановку, дожидаться автобуса. Своей машины у Вадима не было, и вообще я заметила, что одет он, мягко говоря, немодно. Старые джинсы, старая куртка, кепка с проношенным козырьком.

Когда 175-й автобус подошел к остановке, я облегченно вздохнула, все эти двадцать минут мы тупо молчали, не в силах найти тему для разговора. Так же молча ехали и до города.

— Мы живем к западу от Средместья, район называется «Воля», — наконец-то подал голос мамин муж.

— Здорово! Там, наверное, очень красиво, — пробормотала я, хотя совершенно ничего об этом районе не знала.

— Сама увидишь, — многозначительно хмыкнул Вадим, и я еще раз почувствовала себя не в своей тарелке.

Мы вышли из автобуса и направились вдоль улицы Окоповой. Невысокие двухэтажные строения на этой улице были, несомненно, красивы, но, когда мы завернули за угол, у меня в прямом смысле этого слова отпала челюсть. Вдоль Окоповой улицы тянулось несколько городских кладбищ. Я поежилась:

— Где ваш дом?

— А вон тот, напротив еврейского кладбища! — Вадим пошел вперед, а я со своим чемоданом тащилась позади.

Мама с мужем жили на втором этаже красивого двухэтажного домика, они занимали четыре комнаты и кухню. Все окна в квартире выходили на кладбище.

— Лиза! — мама кинулась мне на шею. — Я плохо себя чувствую, что-то вот сердце прихватило.

Она и действительно выглядела неважно.

— Маша мне все снится, — мама заплакала. — Говорит все что-то, а что — не пойму.