Книга Негламурное ток-шоу, страница 89 – Елена Гордина

— А как сейчас вы живете?

— Работаю в выставочном зале, картины продаю, у меня заказы на полгода вперед.

— А что вы рисуете?

— Пойдемте, я вам покажу, — Наташа ушла в комнату, я за ней. — Вот, смотрите!

Я оглянулась, на стене висели две картины. На первой была изображена старая церковь, вся утопающая в цветущих яблонях. И такая светлая, теплая и умиротворенная была картина, что на нее хотелось смотреть, не отрывая глаз. Я признала, что у Наташи был несомненный талант. Вторая картина мне понравилась даже больше, чем первая. Снова церковь и жеребенок, щиплющий траву.

— Очень красиво! — я сказала чистую правду. — А можно, я их сфотографирую для статьи?

— Конечно, — Наташа махнула рукой. Может вам тогда еще и дипломы мои показать?

— Какие дипломы?

— Ну, я победитель всевозможных там выставок, — Наташа подошла к серванту. — Вот! А это генеалогическое дерево, сын составлял.

Я взяла лист ватмана и развернула его на диване, — кружочки, линии, имена, фамилии, даты рождения и смерти. Некоторые цепочки обрывались…

— А это что? — я показала Наташе на один из таких обрывов.

— Это Алеша найти не сумел родственников, это уже побочные ветви, их искать очень трудно. Тупиковые ветви, как я их называю.

Я внимательно рассматривала схему.

— Вот Собакины, смотрите, видите? Оказывается, у нас в роду были купцы. А это Веревкины, в 1912 году уехали в Аргентину.

— А это что за ветвь? — я прочитала знакомую фамилию.

— Тетины. Мы про них вообще ничего не нашли, они в 1905 году в Сибирь высланы были, наверное, там и умерли.

— А можно, я и эту схему сфотографирую?

— Конечно.

Когда мы прощались, Наташа крепко, по-мужски, пожала мне руку и пожелала удачи. А в самолете я долго думала, могли ли мы с ней быть дальними родственниками? Ведь Тетина это моя девичья фамилия, нас с Машкой в школе всегда «тетками» дразнили. А мама говорила, что моего прадеда выслали в Сибирь откуда-то с юга… Причем в начале века…

— Мама, поздравляю тебя с праздником! — я в первый раз позвонила матери, с тех пор, как уехала из Варшавы.

— Спасибо, ты как сейчас? Где? Дома?

— Нет, я в Москве, запиши адрес, — я продиктовала маме адрес и телефон. — Как твои дела?

— Не очень, — мама была грустная. — Вадим все время психует, Радик пропал куда-то, он на следующий день, прямо за тобой, уехал. Куда? Зачем? Ни слуху от него, ни духу.

Услышав про Радика, я передернула плечами, мне до сих пор было неприятно вспоминать то утро после Нового года.

— Не волнуйтесь, он и раньше пропадал, вернется.

— Я тоже так думаю, а Вадим волнуется, — мама вздохнула.

— Мама, я вот что хочу у тебя спросить. Скажи, ты не знаешь, у нас в родне Собакины или Веревкины были?

— Не знаю, а тебе зачем? — мама удивилась.

— Да вот я случайно генеалогическое дерево увидела, чужое. Женщина одна, с юга, показала, а там одна ветвь тупиковая. И фамилия — Тетины.

— Лиза, тебе заняться, что ли, нечем? — мама громко хмыкнула в трубку. — Для чего все это?

— А тебе разве не интересно узнать, кто у нас был в родне? Может, купцы или меценаты? А вдруг мы вообще «голубых» кровей?

— Какие глупости, — мать вздохнула. — Да, были у нас купцы в родне, но советская власть всех равными сделала! Для чего тебе все это? У нас дальний родственник в Германии был, он брат твоего деда, да умер уж, наверное, давно, а может, и на войне убили. Он после сорок пятого вроде и не приезжал ни разу в Россию. Не ищи, Лиза, нет у тебя богатых родственников. Так что не майся дурью.