Книга Проклятие орхидей, страница 41 – Елена Гордина

— Да, боюсь. Татьяна! – и протянула ему маленькую, ухоженную ладошку.

— Воронин. – Он пожал ее холодные пальцы. – Очень приятно.

Немного покачиваясь, лайнер набрал скорость и плавно оторвался от земли. Еще пара минут, и Татьяна, облегченно выдохнув, повернулась к Воронину:

— А в какой газете вы работаете?

— Я? – Воронин мысленно стукнул себя кулаком по лбу, такие вещи надо продумывать заранее! – В одной частной газете. Это совершенно новая газета, и я хочу сделать ее появление на местном информационном рынке ярким событием, – выпалил Ворони и едва не рассмеялся. «Что за бред я несу!»

— Понятно, – озадаченно протянула Татьяна и надолго замолчала.

А Воронин откинулся на спину кресла и закрыл глаза. И снова перед ним появилась растерзанная Белка.

— Когда это закончится? – простонал он и выглянул в проход между креслами, чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей.

На расстоянии вытянутой руки от него сидела странная парочка: пожилая, густо накрашенная женщина в красном кожаном пальто и всклокоченный, давно не чесанный субъект в несвежей ветровке. Он ожесточенно жестикулировал левой рукой, что-то объясняя пожилой собеседнице, а правой яростно чесал огромный прыщ на шее.

Воронин брезгливо дернулся и тихонько позвал:

— Зоя Михайловна? – Пожилая завуч была школьной подругой его отца, который, кстати, и пристроил его в эту поездку. Если Герман Степаныч правильно описал свою бывшую одноклассницу, то эта яркая, безумно надушенная женщина и должна была оказаться руководителем экспедиции.

— Да, да. – Женщина, как показалось Воронину, даже с радостью оторвалась от разговора. – Что вы хотели?

— Я это… – Воронин замялся. – Я Воронин. Сын Германа Степаныча.

— Да, да, да! – Зою Михайловну словно подменили. – Как это замечательно, что вы собрались ехать вместе с нами. Но вы же чуть не опоздали, и я уже начала волноваться. – Она оглядела его с головы до ног. – А я и не знала, что сын моего школьного друга известный корреспондент! Так приятно!

Воронин поморщился – чего это там батя насочинял про меня? Известный! Не мог просто сказать, что по работе еду? Но все-таки взял себя в руки и ответил довольно спокойно:

— Да уж, так получилось.

— Разрешите вам представить, – Зоя Михайловна повернулась к замызганному мужчинке, – Дмитрий Покрытов, изучает религию народов мира.

Дмитрий высокомерно оглядел Воронина и, презрительно поджав тонкие губы, слегка ему кивнул:

— Здравствуйте. Хотя я, если честно, не люблю вашего брата, журналиста, уж очень вы всякую ерунду писать любите.

Зоя Михайловна пихнула «гения» в бок локтем, и он замолчал.

— Добро пожаловать к нам! – слащаво, чтобы загладить выходку Дмитрия, пропела завуч. – Мы очень рады.

Спустя час на электронном табло снова вспыхнула надпись «Пристегните ремни», и Воронин апатично подчинился, настроение у него было хуже некуда. И хотя сейчас он был в относительной безопасности и отец делал для него все возможное, из головы не выходила растерзанная Белка и залитые кровью права.

— Москва, – неопределенно произнесла Татьяна и как бы ненароком задела его руку. – Вы любите столицу?

Воронин пожал плечами:

— Нет. Здесь слишком шумно.