Книга В тумане лжи, страница 92 – Елена Гордина

Бледная Ольга подошла к исходящему от праведного гнева приличному обществу:

— Я напишу вам расписку, что прерываю лечение. – У нее кружилась голова, и она то и дело хваталась рукой за стену.

Все разом смолкли и развернулись к ней. Ольга, словно сквозь туман, видела выражение их лиц – смесь брезгливости, отвращения, любопытства и злости. И только ее лечащий врач смотрел на нее с жалостью.

— Хорошо, – принял решение главврач. – Одежду вам принесут.

— Ее нельзя выписывать. – Лечащий врач Ольги подошел к ней. – Она еще очень слаба, ей необходимы капельницы, вы толкаете ее на самоубийство.

— Ой, попрошу, вот только не надо таких громких слов! – Главврач покраснел от гнева. – Если я ее здесь оставлю, мне журналисты всю больницу разнесут. Подождите, сейчас еще родственники пострадавших все узнают, они тут камня на камне не оставят. Вы что, хотите, чтобы другие пациенты пострадали?

Ольга прислонилась спиной к стене и закрыла глаза, в голове у нее шумело, страшно мутило, и вообще, было просто отвратительно.

— Нет, я этого не хочу, – лечащий врач тоже покраснел, – но бросить свою пациентку я тоже не могу, кем бы она ни была. Тем более мне кажется, что Ольга тоже больше пострадавшая сторона.

Медсестры и нянечки тупо молчали, переводя взгляд с одного говорящего мужчины на другого.

— Ну, хорошо. – Главврач успокоился. – Давайте ее переведем в инфекционное отделение, где у нас запрещены все контакты с окружающими.

— Ее нельзя в инфекционное отделение. – Лечащий врач подошел к Ольге, обнял ее за плечи и повел обратно в палату. – Она еще очень слаба, и если подцепит какую-то инфекцию, мне ее будет не спасти.

— Я не вернусь в палату. – Ольга осторожно сбросила его руки со своих плеч. – Там все знают, меня выгнали прочь.

— А давайте ее в ВИП-палату положим? – неожиданно предложила старшая медсестра. – Она у нас все равно пока пустует, ну, а если кто-нибудь появится, мы эту еще куда-нибудь переложим.

Ольга цепко выловила слово «эту», значит, теперь она «эта», «жена маньяка» и «мать выродка», а ведь она и предположить не могла, что когда-нибудь доживет до такого ужаса.

Буквально за пятнадцать минут Ольгу перевели в ВИП-палату, установили капельницу, и отделение снова начало работать в обычном режиме.

Она лежала на кровати и медленно сходила с ума.

«Если люди узнают, а они обязательно узнают, что Танечка теперь живет у свекрови, то они могут убить ребенка. Там еще и Наташа, обе мои девочки в беде. Людмила Александровна сама выбросит крошек на растерзание толпе».

И тут Ольга вспомнила сон: «Тебе надо ехать в Углы, там твоя судьба».

Ольга вздохнула, она и сама прекрасно понимала, что ей надо как можно быстрее уезжать из города, дабы над ней и ее детьми не совершили суд Линча.

«Вот так ложь и может погубить человека, – размышляла Ольга. – Если бы я не испугалась одиночества, если бы не обманула Петра и не записала Таню на его имя, ничего этого не было бы».

Ольга ненавидела себя прежнюю, слабую и вечно сомневающуюся, но что толку сейчас об этом жалеть? Сейчас надо что-то делать, как-то исправлять свои прежние ошибки.

Ольга дождалась, когда к ней в палату зайдет ее лечащий врач, и первая начала с ним разговор:

— Я хотела сказать вам спасибо.

— Не за что, – сухо ответил мужчина. – Но вы не думайте, что я на вашей стороне, просто мои принципы не позволяют мне бросить больного на произвол судьбы.