Книга Грустная дама червей, страница 75 – Татьяна Бочарова

Они с Сашей действительно взяли номер на двоих, и в первый же день та сдержала слово и ушла к матери.

Карина осталась одна. Днем была репетиция, вечером — первый концерт. Принимали капеллу тепло, зал был набит битком, публика теснилась даже в проходах.

А потом они с Олегом вышли на улицу. Морозило, под ногами хрустко поскрипывал свежевыпавший. чистенький снежок. Прямо над головой в темном небе висел золотистый месяц.

Щеки у Карины горели, дышалось легко, хотелось крикнуть что-нибудь невероятно глупое в полный голос.

— Эй, — Олег легонько потянул ее за воротник дубленки, — у тебя нос красный. Как у снеговика.

— Ах так! — Она нагнулась, зачерпнула пригоршню снега, кинула ему в лицо.

— Ну держись. — Он обхватил Карину за плечи и с размаху усадил в глубокий сугроб. Прямо в нее один за другим посыпались меткие снежки.

— Сдаюсь, сдаюсь. — Она смеялась, мотала головой, пытаясь стряхнуть снег с шапочки и волос, распушенных по плечам.

Он протянул руку, рывком вытащил Карину из сугроба. Они стояли друг против друга, и два облачка пара, вылетавшие из их губ, смешивались.

Оба чувствовали себя точно подростки, тайком сбежавшие в кино с уроков, будто на двоих им было не шестьдесят лет, а всего тридцать или того меньше. Глаза Олега весело блестели, от его всегдашней угрюмости и холодности не осталось и следа.

Потом они ужинали в маленьком, тихом кафе неподалеку от гостиницы. Официантка, статная шатенка, чем-то отдаленно напоминающая Карине Зину Бабакину, принимая заказ, поглядывала на них с любопытством, старательно пряча улыбку.

Она записала в блокнотик названия блюд и ушла, слегка покачивая бедрами.

«Если вернется ровно через пять минут, — загадала Карина, — Олег меня никогда не разлюбит».

Прямо перед ее глазами на степс висели большие круглые часы, стилизованные под старинные, с мишурной позолотой и изысканно изогнутыми стрелками.

Олег что-то говорил вполголоса, что — Карина не слышала. Она. точно завороженная, смотрела, как длинная стрелка, подрагивая, перепрыгиваете деления на деление. Когда она сделала последний скачок, сердце у Карины замерло. Она глянула в конец зала на дверь, занавешенную шторкой, и тотчас оттуда появилась шатенка, неся в руках поднос.

Карина счастливо рассмеялась.

— Чего ты? — удивился Олег, заглядывая ей в лицо.

— Ничего. Просто мне хорошо. Хорошо как никогда.

— Люблю, когда ты смеешься. — Он смотрел на нее в упор, откинувшись на спинку стула, положив ладони на белую крахмальную скатерть. — Наверное. потому, что это редко бывает. Лелька — та хохочет каждую минуту. — Олег вздохнул, повертел в руке маленькую бронзовую зажигалку и прибавил. — Или плачет.

В гостиницу они возвратились глубоко за полночь и. ничего не опасаясь, пошли прямиком к Олегу в номер.

Эго была их первая ночь вдвоем — не два-три часа постоянного страха, прислушивания к малейшему шороху за дверью, а настоящая ночь любви, долгая, черная, вьюжная, бессонная.

Перед самым рассветом они, сами не зная зачем, зажгли гостиничный ночничок. Маленькая лампа на тумбочке, выполненная в форме стеклянной свечки, засветилась слабым, розоватым пламенем.

Карина посмотрела на мерцающий огонек и прошептала:

— Ты любишь Пастернака? — спросил Олег.