Книга Соло для влюбленных, страница 41 – Татьяна Бочарова

Артем поудобней перехватил чайник и вошел в гостиную. Богданов стоял у окна, лицо его было отрешенным и одновременно просветленным. Артема он не заметил. Тот тихонько кашлянул. Евгений вздрогнул, взгляд его на мгновение посуровел, затем выражение лица стало привычно спокойным и приветливым.

— Уже готово? – Он кивнул на чайник в руках Артема.

— Да. Но мне, кажется, пора. Я и так засиделся. Тебе нужно отдыхать, ты еще не совсем оправился после приступа. Как-нибудь я зайду.

— Да посиди еще, – запротестовал Богданов. – Полдня впереди. Куда торопиться?

Однако Артем видел, что Евгений рад его словам. Видно, после разговора со своей пассией ему больше не хотелось ни играть в шашки, ни распивать чаи в обществе коллеги по работе. Что ж, его вполне можно понять.

— Нет, Жень, я все-таки пойду, – твердо проговорил Артем, пристраивая чайник на лежащую на столике подставку. – Дел много, и Стеша скучает одна.

— Ты о ней прямо как о ребенке, – засмеялся Богданов.

— Она и есть мой ребенок, – серьезно сказал Артем. – Ну, будь здоров и смотри соблюдай диету. Не то тебя опять скрутит.

— Ладно, доктор, учту твои рекомендации, – насмешливо проворчал Богданов, протягивая руку.

Артем вышел в большой пыльный двор. Настроение отчего-то стало поганым. Будто и не сидели они вдвоем с Женькой в уютной гостиной, не играли в шашки, ловя от этого кайф, не пили чай. Артем и сам не мог понять, отчего так мерзко на душе. Или зависть взяла из-за того, что Жене есть с кем вот так нежно, ласково и требовательно говорить по телефону? Богданову есть, а ему, Артему, нет. И не будет. Ну и что? Зато дома его ждет Стеша, единственный преданный друг. Ей ничего не надо объяснять, она принимает его таким, какой он есть, не требуя слов, не помня обид.

И Артем невольно ускорил шаг, спеша поскорее добраться до дома, спрятаться в надежную раковину, отгородившую его от окружающей жизни.

Лариса чувствовала, как с каждым днем Глеб все глубже и прочнее входит в ее жизнь. Они практически не разлучались, лишь иногда он уезжал по вечерам, ссылаясь на дела. Утром он неизменно приходил в театр на репетицию, а после нее они снова ехали к Ларисе домой.

Она тщетно искала в Глебе хоть какие-то признаки тревоги, указывающие на то, что его волнует совершенное преступление. В его поведении не было и следа беспокойства. Пел он с каждым днем лучше и лучше, ел с аппетитом все, что готовила Лариса, а оставаясь с ней наедине, смешил так, что у той начинал болеть живот. Вообще Глеб был мастер повеселиться, и вечер с ним пролетал мгновенно.

Лишь иногда, довольно редко, на него что-то находило: не то уныние, не то оцепенение. Тогда он вдруг становился малоподвижен, молчалив, рассеян. Отвечал Ларисе невпопад, сидел в кресле, уставившись в одну точку. Как правило, после такого упадка Глеб на время исчезал. Где он бывал в эти вечера и ночи, Лариса не знала. Дома у него телефон никогда не отвечал, молчал и мобильный. Лишь один раз она дозвонилась до Глеба по сотовому номеру и после долгих сигналов услышала в трубке далекий, показавшийся чужим голос.

— Привет, – мягко сказала Лариса, отчего-то чувствуя вину, будто она не имела права разыскать его в этот поздний час.

— Привет. – На том конце повисло молчание.

— Ты занят? – спросила она, сознавая, что говорит глупость. Чем он мог быть занят в час пятнадцать ночи?