Книга Соло для влюбленных, страница 74 – Татьяна Бочарова

Дверь в квартиру неожиданно оказалась новенькой, обитой коричневым дерматином, с блестящей табличкой, на которой значился номер «тридцать четыре». Лариса надавила на кнопку. Прохрипел дребезжащий, прерывистый звонок, как бы доказывая, что новая дверная обивка всего лишь случайность в окружающем интерьере.

За дверью было тихо. Открывать никто не спешил. Лариса с испугом подумала, что Глеб мог уйти и в квартире пусто. Однако вряд ли. Она десять минут назад звонила из машины – было по-прежнему занято. Хотя почему, собственно, она решила, что если телефон занят, то Глеб обязательно дома? Сама же подозревала: аппарат сломан или выключен. И вот примчалась, даже мысли не допустив о том, что едет в пустую квартиру.

Лариса вздохнула и снова нажала на кнопку. Затем еще несколько раз. Послышался легкий шум, в замке завозились, и дверь распахнулась. На пороге стоял Глеб. Она почувствовала такую радость, будто уже не чаяла разыскать его, и то, что он стоял здесь, перед ней, было неслыханным чудом.

— Ой, это ты? – На его лице возникли удивление и растерянность. – Ты как меня нашла? Что-нибудь случилось?

— В общем, да, – Лариса сделала шаг ему навстречу. – Войти можно?

— Конечно, – он отодвинулся, пропуская ее в квартиру.

Лариса заметила, что выглядит Глеб странно, не так, как всегда. Говорит медленнее, чем обычно, вид ошалевший, будто только что проснулся. Или он действительно спал?

— Я тебя разбудила?

— Нет… а вообще-то да, – он продолжал стоять на месте, не делая попытки обнять Ларису, что тоже было странно.

В коридоре тускло горела лампа, освещая грязь и беспорядок, царившие вокруг. Дверь в единственную комнату была приоткрыта, и Лариса увидела диван, действительно разложенный, со скомканным на нем покрывалом и промятой диванной подушкой. В квартире чувствовался слабый, но приторный запах, но чего именно – Лариса определить не смогла. Возможно, так пахла затхлая, старая чужая обстановка.

Глеб в ожидании смотрел на Ларису блестящими глазами, казавшимися черными из-за расширившихся зрачков. Прядь волос прилипла ко лбу. Она дотронулась до нее, чтобы убрать. Лоб был влажный и холодный.

— Ты не заболел? – встревожилась она. – Спишь среди бела дня. Выглядишь как-то странно. Премьера на носу, Лепехова кондрашка хватит.

— Да нет, – неуверенно ответил Глеб. – Вроде здоров. Просто устал за эти дни, решил отоспаться.

— Зайдем в комнату или так и будем торчать в коридоре?

— Зайдем, конечно. Только у меня там… сама увидишь, не совсем убрано.

— Ладно, переживу как-нибудь. – Лариса взяла его за руку и потянула за собой.

Неожиданно он резко освободился и обогнал ее, точно спешил войти в комнату первым. Движения Глеба удивили Ларису – необычные, резкие и угловатые вместо привычной кошачьей пластики. В комнате действительно был настоящий бардак. На давно не метенном полу, не застланном ковром, валялись какие-то бумажки, на столе громоздились кипы газет и журналов вперемешку с апельсиновыми шкурками, покрывало на диване имело нестираный вид и местами было откровенно рваным.

Глеб поспешно подошел к столу и встал к нему спиной, очевидно, пытаясь хоть частично закрыть царящий здесь бедлам. Она тут же почувствовала острую жалость к Глебу. Кошмар, наверное, ютиться в этом логове, в грязи. Ясное дело, создать уют он не способен, как и более-менее сносно заботиться о себе. К тому же, кажется, он все-таки нездоров. Вон как глаза блестят и испарина на лбу.