Книга Соло для влюбленных, страница 8 – Татьяна Бочарова

Под этим взглядом она ощутила легкое волнение. Оно было приятным, слегка закружилась голова, и вдруг захотелось без причины смеяться, что Лариса и сделала.

С минуту они так и стояли друг напротив друга и весело, беззаботно хохотали. Потом Лариса в изнеможении оперлась рукой о перила и проговорила:

— Собственно говоря, непонятно, чему мы радуемся. Репетиция идет уже больше часа. Интересно узнать, почему вы опоздали в первый же день?

— Несчастный случай, – развел руками Ситников.

Лариса вздрогнула. Боже, как она могла забыть? Шутливые слова парня напомнили ей трагедию, произошедшую по пути в театр. Неужели после всего того, чему она недавно стала свидетелем, можно вот так стоять и заливаться идиотским хохотом?

— Кроме шуток, – холодно сказала она, – что случилось? Вас же вызывали к половине девятого, так?

— А я и не шучу, – пожал плечами Глеб. – Вот.

Он осторожно отвел со лба прядь волос, и Лариса увидела на загорелой коже свежую ярко-красную ссадину.

— Где это вы так? – сочувственно поинтересовалась она.

— Да, – досадливо отмахнулся Ситников, – я иногда бываю страшно рассеян. Не заметил открытой дверцы шкафчика в ванной. Ерунда такая, а кровь хлестала битых полчаса.

— Чуть ниже, и могли бы попасть в висок, – заметила Лариса.

— Слава богу, не попал, – улыбнулся Глеб. – А почему опоздали вы? Тоже несчастный случай?

— Да, – мрачно подтвердила Лариса. – Не будем об этом. Лучше пойдемте в зал, не стоит испытывать терпение Лепехова. – Она побежала вверх по лестнице.

Ситников шел за ней следом.

— Правду говорят, что у вас в спектаклях все ходят полностью голые? – услышала его голос Лариса.

— Не все и не полностью, но не без этого. Впрочем, не буду ничего рассказывать, сам увидишь.

— Тебе это нравится? – Глеб так же легко перешел на «ты» и на последней ступеньке обогнал Ларису, заглядывая ей в лицо.

— Нравится что?

— Ну… обнажаться на сцене. И что на тебя все смотрят.

— Это моя работа, – просто сказала Лариса. – Я ведь не просто обнажаюсь, а еще и пою. И не шансоньетки или попсу, а сложные оперные партии. Это нельзя разделять, тут все связано воедино ради одной цели – создать образ, который бы трогал зрителя. Сложно объяснить словами, потом сам поймешь.

— Чего тут непонятного? – усмехнулся Глеб, останавливаясь. – Нам куда?

Перед ними был длинный коридор второго этажа. Репетиционный зал находился слева.

— Туда, – Лариса указала на плотно обитую дерматином дверь, и Глеб широко распахнул ее перед ней.

Первым, кто бросился в глаза Ларисе, был красный от жары и возбуждения Мишка Лепехов, стоящий перед сценой, воздев руки и вдохновенно подняв голову. Поза выглядела комичной для не знакомого с характером главрежа, но не для Ларисы, проработавшей в театре несколько лет. Краем уха она услышала, как тихонько фыркнул за ее спиной Глеб, и незаметно дернула его за руку.

Труппа сидела в глубине зала, а на сцене, точно крепость, возвышался Артем Корольков, баритон, исполняющий в спектакле роль Риголетто. Он был голый по пояс, на его мускулистый торс был нацеплен большой бутафорский горб, лицо выражало усталость и нетерпение. Видимо, Лепехов до печенок достал его поисками нового образа.

Артем первым заметил Ларису и Ситникова. Выражение его лица смягчилось, он выпрямился во весь свой огромный рост и проговорил, обращаясь к Лепехову: