Книга Пианистка, страница 87 – Татьяна Бочарова

Она красилась с особой тщательностью, будто хотела изменить свое лицо до неузнаваемости: долго рисовала контурную линию вокруг глаз, клала тон на скулы и подбородок, орудовала тенями, помадой. Это занятие слегка расслабило ее, отвлекло от мрачных мыслей, непонятного страха перед грядущим концертом.

В двадцать минут Карина не уложилась, спустилась в половине шестого. Олег был тут как тут. Взгляд скользнул по Карине, на секунду задержался на ее лице, но лишь на секунду.

— Я опоздала, – мягко проговорила она, – прости.

— Ничего, успеем.

До филармонии было рукой подать. Чем ближе они подходили к концертному залу, тем тревожней становилось у Карины на душе. Наконец она не выдержала и остановилась.

— Ты чего? – Олег замедлил шаг, вопросительно поднял брови.

— Я… боюсь.

— С какой радости? – Он небрежно пожал плечами.

— Не знаю. Утром все было так отвратительно…

— Сама виновата, – жестко произнес он. – Хочешь страдать, страдай на здоровье, только публика в чем виновата? Они платили деньги, чтобы услышать нормальную, профессиональную игру, им плевать, что исполнительница утром встретилась с какой-то гадалкой и повредила себе крышу. – Олег резко развернулся и зашагал вперед, давая понять, что все сказал.

Странно, несмотря на его откровенно грубый тон и обидные слова, Карине вдруг стало немного легче. Она догнала Олега, и они вместе вошли в здание филармонии.

Переодевшись в уютной артистической, Карина и вовсе успокоилась. Руки стали теплыми, голова заработала четко и ясно.

Она даже разыгрываться не стала. Стояла за кулисами и слушала выступление оркестра. Когда он закончил, дождалась, пока объявят их с Олегом номер, и вышла на сцену.

Все получилось не хуже, чем обычно. Шуберт звучал ярко и наполненно, зал благодарно аплодировал, и Карина с облегчением поняла, что ее внутреннее состояние никак не отразилось на игре. Программа была настолько крепко сделана и отточена, что сработало мастерство, заменив утраченное вдохновение. Покинув сцену, Карина почувствовала бешеную усталость. Ей хотелось одного – спать. Огромное нервное напряжение прошедшего дня сказывалось ломотой в каждом суставе и головокружением.

Она с трудом оделась, не дожидаясь Олега, вышла на улицу, остановила какую-то машину, и та за двадцатку довезла ее до самых дверей гостиницы.

Эту ночь Карина провела одна в своем номере. Едва добравшись до постели, она провалилась в тяжелый свинцовый сон без сновидений.

Разбудил ее ранний рассвет – окна номера выходили на восток. Карина открыла глаза, и первой ее мыслью стало, что Олег вчера так и не пришел.

Она рывком вскочила с постели. Теперь, когда концерт и связанные с ним волнения были позади, ею овладела смертельная обида на Олега за весь вчерашний день, за его черствость, равнодушие, эгоизм.

Он же не мог не видеть, в каком она состоянии, и ему ничего не стоило быть помягче, поучастливее!

Карина оделась, умылась и поглядела на себя в зеркало. Вид был еще хуже вчерашнего: в лице ни кровинки, веки припухли, губы пересохли и потрескались. Она взялась было за косметичку, но передумала и махнула рукой: пусть все остается как есть. Раз Олегу наплевать на нее, то нечего перед ним марафет наводить, перебьется.

День отъезда был полностью свободным. Концерты закончились, и музыканты были предоставлены сами себе до самого вечера, когда уходил поезд на Москву.