Книга Круиз по краю ада, страница 40 – Татьяна Бочарова

— А где буфет?

— Вот. – Лизавета кивнула на замызганную дверь рядом с входной.

Мира кивнула и потащилась туда, куда ей указали. Банка с кофе оказалась почти пустой. Мира наскребла остатки, кинула их в пожелтевшую чашку и залила кипятком. Получилось отвратительное пойло, которое она от безвыходности выпила. Потом Мира пошла в подсобку, выудила оттуда проржавевшее ведро и допотопную деревянную швабру. Порылась в хозяйственном шкафу и отыскала видавшие виды резиновые перчатки. Намочила тряпку, нацепила ее на палку и принялась намывать коридор.

Нельзя сказать, что Мира была белоручкой. К ним домой приходила убираться два раза в неделю женщина из клининговой компании, Вера Анатольевна. Она делала всю основную работу, а в перерывах между ее визитами чистоту в квартире поддерживали мать и Мира. К их услугам были отличные модернизированные швабры и дорогие средства бытовой химии. Мыть полы с помощью всех этих приспособлений было легче легкого.

Сейчас же уборка казалась Мире пыткой. Найденное в подсобке средство оказалось совершенно бесполезным, тряпка то и дело сползала со швабры, моментально пачкалась, приходилось каждые десять минут менять воду. Прошел час, а Мира помыла лишь коридор и два номера. Ни до остальных номеров, ни до санузла очередь не дошла.

Ей захотелось есть. Желудок ныл от голода. Она оставила тряпку в ведре и вышла в вестибюль. Лизавета так и сидела за стойкой, в руках у нее была новая чашка кофе и гигантский бутерброд с колбасой. Мира почувствовала прилив острой ненависти. Пока она пашет как проклятая, эта кучерявая овца только и делает, что жрет и отдыхает! Мира решительно направилась к буфету.

— Ты куда? – тут же осведомилась Лизавета.

— Завтракать, – отрезала Мира.

От ее смущения и робости не осталось и следа. Надо же, нашли себе бесплатную рабочую силу! Видимо, ее решительный тон произвел на толстуху впечатление.

— Конечно, – мягко произнесла она. – Иди покушай. Яишенку себе пожарь с колбаской. Там в холодильнике все есть.

Мира зашла в буфет, открыла холодильник и сморщилась от неприятного запаха. Похоже, буфетом тоже не мешает заняться, здесь все заросло грязью. Достав яйца и колбасу, она поставила на плиту сковородку и сделала себе глазунью. Нормальную, а не пересоленную, как у Лизаветы. Наевшись, она выпила чаю и ощутила себя человеком. В животе больше не урчало, голова стала ясной. Мира вновь взялась за швабру и домыла оставшиеся номера.

В десять в вестибюле появился Михалыч. Увидев сияющий чистотой коридор, он одобрительно покивал.

— А говорила, опыта нет. Вон как хорошо выходит.

Его похвала была Мире приятна, хотя она с ног валилась от усталости. Он заметил это.

— Ты вот что, пойди отдохни немного. День еще только начался, успеешь дела переделать. Ступай в номер, приляг.

Миру дважды просить не пришлось. Она отжала тряпку, сняла перчатки, и, пройдя под носом у Лизаветы, скрылась в своем номере. Спина ныла с непривычки. Мира прилегла на кровать. Глаза сами собой закрылись. Она увидела какой-то короткий сон, но не запомнила его.

Очнулась Мира от ощущения, что в комнате кто-то есть. Она вздрогнула и села на постели. Дверь была приоткрыта, вокруг никого. Мира кинулась в коридор как была, в одних носках, не успев надеть тапочки. Навстречу ей шел вчерашний мужик, возившийся в машине. Он был один, без дочки.