Книга Круиз по краю ада, страница 61 – Татьяна Бочарова

— Если они и завтра так будут жрать, придется новые продукты покупать, – на ухо Мире шепнула Лизавета.

Та пожала плечами.

— Ничего страшного. Алексей Михалыч купит.

— Ага, купит! Держи карман шире. Он чаще чем раз в неделю за покупками не ездит, и то берет самое дешевое. Вон давеча попрекал меня макаронами, а сам только и делает, что рожки килограммами сюда таскает. Привез бы овощей, я б ему сама салат сделала, получше твоего.

Лизавета никак не могла остановиться, ворчала и ворчала, видимо, на душе у нее накипело. Мире надоело с ней спорить. В конце концов, какое ей дело до того, что происходит в отеле? Чем они кормят постояльцев, сколько денег на это тратят. Осталось совсем немного, скоро она уедет отсюда. Вместе с Богданом! Оставлять его тут одного категорически нельзя. Мира уговорит его ехать, чего бы ей это ни стоило.

Она дождалась конца обеда, перемыла посуду и ушла к себе. Заняться было нечем. Гулять не хотелось – двор и садик заполонили танцоры. Мира решила немного почитать. Она взяла Конан Дойла и, несмотря на то что знала все рассказы почти наизусть, с удовольствием открыла потрепанный переплет. Тут же к ее ногам плавно спланировал сложенный вдвое бумажный листок.

Что это? Закладка? Но почему на первой странице? Мира подняла лист с пола и развернула его. В середине черным фломастером шла крупная надпись: «Будь осторожна». Буквы были выведены четким каллиграфическим почерком, ровно и красиво, точно на поздравительной открытке.

У Миры в момент похолодели руки. Она отложила книгу и села на кровать, продолжая держать записку перед глазами. Кто это писал? И кому? Неужели ей?! Листок явно новенький, формата А4, и надпись свежая. Если бы записка лежала в книге давно, она бы неминуемо пожелтела, а буквы потускнели. Но нет, бумага белая, фломастером писали с нажимом, четко и сочно. Это значит, послание адресовано Мире. Тот неизвестный, что преследует ее с первого дня в отеле, вовсе не думал прекращать. Он побывал в ее номере, и вот вещественное доказательство. Но что он хотел сказать этой запиской? Почему она должна быть осторожна? Откуда грозит опасность?

Мира решительно вскочила и вышла из номера. Навстречу ей по коридору грузно топала Лизавета. На плече у нее висело застиранное махровое полотенце неопределенного бурого цвета. Она явно собралась в душ после напряженного трудового дня.

— Лизавета Ивановна, кто ходил ко мне в номер? Кому вы давали ключ? – надвинулась на нее Мира.

— «Кто ходил»! Никто не ходил. Дай пройти. – Толстуха выпятила мощный бюст и попыталась отодвинуть ее, но Мира даже не шевельнулась.

— Неправда! Зачем вы обманываете! У меня сегодня кто-то был. Или, может быть, вчера. Во всяком случае, не более чем пару дней назад.

— Да отстань ты от меня, бешеная, – жалобно запричитала Лизавета. – Кому ты нужна? Никто к тебе не ходил и ключей не спрашивал. Пусти, а то от меня пахнет, как от козла.

Мира наконец посторонилась, пропуская ее к вожделенной двери в санузел.

— Ладно. Где Алексей Михайлович?

— Недавно был во дворе.

Мира поспешила в холл. Входная дверь была приоткрыта, и она действительно увидела Михалыча. Тот стоял у крыльца и о чем-то разговаривал с руководительницей танцоров. Вроде даже шутил – на его загорелом, всегда строгом лице была игривая улыбка. Мира, недолго думая, подлетела к нему.