Книга Круиз по краю ада, страница 90 – Татьяна Бочарова

Он немного помолчал, потом внимательно поглядел на Миру.

— Скажи честно, ты считаешь меня виноватым в том, что случилось тогда, девятнадцать лет назад?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Почему ты не пришел в больницу, когда у Насти Романец начались роды? Почему не брал трубку?

— Понимаешь. – Георгий Петрович опустил голову. – Твоя мама… она спала. Не могла заснуть в предыдущую ночь. Ей было очень плохо. Ее рвало. Она… она ждала тебя, Мира. Мне было так жаль ее. И я подумал, что на время выключу телефон. Он трезвонил каждую секунду. Я хотел выключить его хотя бы на полчаса, но прилег рядом со спящей Инной и сам уснул. А когда проснулся и включил телефон – Романец уже была мертва. Вот так…

— Выходит, ты виноват, – тихо проговорила Мира.

— Выходит, да, – согласился Георгий Петрович.

— А суд? Зачем ты стал судиться с ними? Почему было просто не отдать деньги?

— Понимаешь, дочка, не все так просто. У нас сейчас есть спонсоры, были и тогда. Они не простили бы мне, если бы я признался, что клиника виновата в смерти пациентки. Это бросило бы тень на нашу репутацию. Поэтому пришлось нанять адвокатов. Очень сильных и дорогих, таких, которые не проигрывают дела.

— Значит, Михалыч не врал, когда говорил, что богатство всегда побеждает нищету?

— Нет, милая, не врал. Он сказал тебе правду, все, как было на самом деле. Но это не давало ему право похищать тебя с теплохода. Понимаешь?

— Понимаю. – Мира кивнула. Немного подумала и добавила: – Он тоже это понял. Поэтому и не стал тебе звонить.

— Мне жаль, что так вышло.

— А денег? – Мира бросила на отца цепкий взгляд.

— Нет, денег не жаль. Это мои деньги, личные, а не клиники. То, что было у меня в запасах. Я сам волен ими распоряжаться.

— То есть ты… – Мира побоялась продолжить, опасаясь: она что-то не так поняла.

— Я не заберу деньги у твоего Богдана. Пусть лечится. Надеюсь, ему помогут, в клинике Дюссельдорфа отличные доктора. Ты довольна?

— Да, я довольна, – проговорила Мира твердо. – Но только он не мой.

— Как скажешь. – Отец улыбнулся. – Ты, я вижу, много чего успела за это время. Стала совсем взрослой.

— Пап, мы ведь ничего не скажем ребятам? Ни Анжеле, ни Сергею? Пусть думают, что ты дал деньги добровольно, когда приехал сюда. Хорошо?

Георгий Петрович несколько мгновений колебался.

— Ладно, – наконец согласился он нехотя и выпрямился в кресле. – Ну что, поедем? Или что-то еще?

— Что-то еще. Я… я хочу остаться, проводить дядю Лешу. Ты можешь ехать, я сама. Потом вернусь.

— Ну уж нет. – Отец решительно покачал головой. – Одну тебя я больше не оставлю ни за какие коврижки. Хочешь остаться, давай вместе. Черт с ним, Фролова вчера родила. Мальчишка сильно недоношенный, но вполне стабильный.

— Правда? – Мира крепко обняла отца и поцеловала его в седой висок.

Михалыча похоронили через два дня на поселковым кладбище, рядом с его любимой Настей. Во время похорон с Анжелой случилась истерика. Она рыдала, тряслась и заламывала руки.

— Это я! Я во всем виновата! Я довела его!!! Кричала, что ненавижу, что он старый осел! Папочка, па-па-а!!!

Ее держали с двух сторон за руки Сергей и Мирин отец, боялись, чтобы она не бросилась в могильную яму. Сам Сергей молчал, только лицо его совсем потемнело и четкие скулы обрисовались еще резче.