Книга Генетическая ошибка, страница 45 – Татьяна Бочарова

Слово дали Марине. Она, стараясь говорить спокойно и четко, сказала, что полностью признает свою вину, что в тот день спешила, забыла дома гарнитуру. Попросила прощения у Анны и ее детей, подтвердила, что готова предложить ей в качестве компенсации ту сумму, о которой только что говорил адвокат.

Судья слушала и кивала. Очки ее запотели, и она то и дело протирала их платочком.

— Суд удаляется для вынесения приговора.

Марина села, поправила волосы и тут увидела в конце зала, у самой двери, Ковалева. Черт его сюда принес! Она могла поклясться, что полчаса назад его там не было. Решил насладиться ее позором, послушать приговор? Марине страстно захотелось его разочаровать. Пусть видит, что она совершенно спокойна и хладнокровна, пусть не думает, что она будет рыдать и заламывать руки. Марина выпрямила и без того безупречно ровную спину, надела на лицо гордое и даже слегка надменное выражение и отвернулась от Ковалева в сторону.

Вернулись присяжные и судья.

— Тихо. Оглашается приговор по делу Красниковой Марины Владимировны…

В ушах у Марины гулко запульсировала кровь. Дышать стало тяжело, руки оледенели и взмокли. Однако она продолжала стоять, не шелохнувшись, все так же выпрямившись, глядя прямо перед собой.

— Суд присяжных признал Красникову Марину Владимировну виновной по статье 109 УК РФ «причинение смерти по неосторожности» и, учитывая смягчающие обстоятельства, положительные характеристики с места работы и отсутствие предыдущих судимостей, приговаривает ее к 2 годам заключения с отбыванием срока в колонии общего режима. Приговор может быть обжалован в течение двух недель.

Зал взорвался гулом. Марина продолжала стоять, ей показалось, что она окаменела. Плечи и спина, точно каменные, скулы неподвижны, даже глазные яблоки застыли и не шевелятся.

— Доченька! – Это выкрикнул из зала отец.

Он вскочил с места и протянул руки к Марине. Мать удерживала его за плечи. В голос рыдала Нонна Терентьевна. Сергей, бледный и растерянный, тоже встал и смотрел на Марину отчаянным взглядом. Она помахала ему рукой и попыталась улыбнуться, но губы словно судорогой свело.

— Зая! Я тебя люблю. Слышишь, милая, все кончится. Все пройдет! Держись! – Он говорил тихо, но Марина отчетливо слышала каждое слово, несмотря на то что в зале было шумно.

— Марина, мои глубокие сожаления. – Алексей Михайлович сжал ее руку и слегка поклонился. – Все-таки срок небольшой. Можно будет выйти по УДО. И я еще надеюсь на апелляцию.

— Апелляция, да. – К Марине наконец вернулась возможность шевелить губами. – Да, хорошо, спасибо. Я буду ждать.

— Мы будем на связи. Я скоро с вами встречусь. Принесу все необходимое. Не переживайте, это хоть и тяжелое испытание, но недолгое. Берегите себя.

К Марине подошли двое конвоиров.

— Идемте с нами.

— Прощайте. – Марина кивнула адвокату.

— Нет, до свидания!

Он отошел в сторону. Перед тем как выйти из зала, Марина не удержалась и посмотрела вдаль, туда, где стоял Ковалев. Он был на месте. Глядел на нее, слегка прищурившись, скрестив руки на груди. Марина вскинула голову и двинулась вслед за конвоиром.

Коридор был длинный и узкий, он вился змеей, заворачивая то влево, то вправо. Марина шла впереди, за ней один из охранников. Гулко цокали шаги. Ее привели в какую-то комнату, где усатая тетка в форме заставила ее раздеться, поднять руки, раздвинуть ноги, долго шарила по ее телу цепкими и равнодушными пальцами. Затем ей разрешили одеться и приказали сдать все ценные вещи и украшения. Телефон тоже велели сдать.