Книга Генетическая ошибка, страница 55 – Татьяна Бочарова

Марина сложила письмо в конверт и спрятала его в тумбочку. Поколебалась немного и достала оттуда телефонную карточку. Подошла к охраннице в переговорную:

— Можно позвонить?

Та кивнула. Слава богу, это была другая охранница, не та, что учила ее уму-разуму, когда она в прошлый раз говорила с Сергеем. Марина набрала номер. Прослушала вереницу длинных гудков. Не подходит. Значит, все правильно написала мама. Все так и есть. Она сунула карточку в карман и вышла в коридор. Там стояла другая охранница. Они повсюду, на каждом шагу. Невозможно нигде ни на минуту остаться одной, без присмотра. Невозможно окунуться в свою беду, оплакать ее, убаюкать. От этого можно сойти с ума.

Утром в воскресенье меня разбудил телефонный звонок.

— Володичка!

Это была бабуля Тоня. Я не узнал ее голоса, до того он был хриплый и надтреснутый.

— Бабуль, что случилось? Ты простыла?

— За земляникой вчера в лес ходила. Провалилась в овраг, ноги промочила, старая дура. Кхе-кхе… – Она закашлялась.

Кашель был скверный, сухой и надсадный. Я начал волноваться:

— Ба, ты температуру мерила?

— Мерила. Тридцать восемь с хвостиком.

— Это может быть воспаление легких. Так, лежи, не вставай. Я приеду сейчас. Молока горячего выпей и ложись.

Она в ответ что-то залопотала насчет моего выходного и того, что не хочет портить мне отдых.

— Слышишь меня? Лежать. Это приказ. – Я отключил вызов.

Нужно было ехать, и как можно быстрей. Бабуле Тоне в прошлом году исполнилось 86, возраст солидный. Пневмония в таком возрасте переносится скверно. Я наспех поджарил яичницу, выпил чаю и вышел во двор. Тут меня ждал неприятный сюрприз. Лобовое стекло моего «Форда» было сплошь в трещинах, боковое зеркало валялось на асфальте, разбитое вдребезги. Кто-то ночью постарался – то ли недоброжелатель, то ли просто въехали со всей дури и умотали. На всякий случай я оглядел машину – записки с номером телефона виновника нигде не было.

Я представил себе, сколько времени у меня займет поездка до сервиса, плюс ремонт лобовухи и покупка нового зеркала. Выходило как минимум часа два с половиной. Проще было доехать на электричке. Станция у меня под боком. До нее пешком минут десять. По дороге я забежал в аптеку, купил всяких порошков и микстур от кашля и пачку горчичников. Бабуля в детстве всегда лечила меня от кашля горчичниками – поставит на ночь, а утром, глядишь, грудь разложило, да и жар прошел.

Через каких-то полчаса я сидел в полупустом вагоне и с интересом смотрел в серое от грязи окно, за которым тянулись бесконечные бетонные стены, разрисованные разноцветными граффити. Стены сменились зелеными полями, затем еловым лесом, потом снова полями. Замелькали деревушки, одна, другая. Я сошел на тихой, утопающей в зелени платформе и в компании двух толстых теток, увешанных сумками, и бородатого мужичка с рюкзаком и удочками за плечами зашагал по узенькой тропинке, вьющейся в высокой траве.

Вот он, знакомый забор, старенький, но крепкий, его еще отец делал, так надежно, что никакое время ему не страшно. Я толкнул калитку, и она мягко поддалась. Дорожка, аккуратно выложенная плиткой, вела к крыльцу тоже старенького, но удивительно ладного и уютного дома. Окна с резными петухами украшали затейливые занавески. Я тщательно вытер ноги о коврик на крыльце и вошел в избу. Сразу меня окутал неповторимый и восхитительный запах детства. Пахло медом и молоком, земляникой, печным дымом. Бабуля лежала в кровати, до подбородка укрытая ватным одеялом и кашляла, кашляла.