Книга Генетическая ошибка, страница 73 – Татьяна Бочарова

И в это время заявилась мать Марины. Она была в шоке. Она орала, что я чудовище и предатель. Что ее дочь не станет иметь со мной больше дела. Признаться честно, я очень испугался. Я не сомневался, что она все расскажет Маринке. И как тогда я взгляну ей в глаза? Как?

Она ушла. Нина залезла ко мне на колени, стала меня обнимать и целовать. Мы выпили огромное количество пива, и я перестал что-либо соображать.

Спустя три дня мне позвонила Марина. Ее только-только доставили в колонию. Я был настолько растерян, что не знал, что сказать. Вдруг мать уже успела как-то сообщить ей? На всякий случай я постарался быть с ней максимально нежным и ласковым. Она требовала, чтобы я назвал дату своего приезда к ней. А я думал о том, что вот приеду – а она уже будет в курсе про меня и Нинку. Я наплел ей что-то про работу и про то, что сначала должны приехать родители. Не знаю, для чего я это сказал, мной руководили страх и стыд. Я не представлял, как взгляну ей в глаза.

Так и пошло. Она звонила – я не брал трубку. Писала – я не отвечал. Потом она перестала звонить и писать, и я понял наверняка, что она все знает. Ну и пусть. Пусть. – Он рубанул кулаком воздух. – Все кончено. Я знаю Маринку. Она не простит меня. Никогда.

— Конечно, не простит, – подтвердил я. – Такое не прощают.

— Ты-то здесь зачем? – Он посмотрел на меня уже вполне трезвым взглядом.

— Забыл, кто дотащил тебя до квартиры? Сейчас бы лежал внизу на ступеньках и блевал.

— Что вообще тебе здесь надо? Что ты тут вынюхиваешь? Сам ее засадил, а теперь вынюхиваешь.

— Ладно, я пойду. – Я встал. – Спокойной ночи.

— Э, стой. – Он завозился на диване, тщетно пытаясь подняться. – Стой, я сказал, говори правду, что тебе было нужно!

Я вышел в коридор, быстро оделся и был таков. Дождь на улице уже превратился в настоящий ливень. Дул сильный ветер. Мокрый «Форд» сиротливо стоял под деревом. Я сел в него и поехал домой. Спать.

Наутро я проснулся с дикой головной болью. Померил давление – 200 на 150. Я выпил таблетку и прилег на диван. Голова по-прежнему болела, но меньше. Я лежал и анализировал вчерашний рассказ Сергея. По нему выходило, что он тоже жертва. Жертва собственного безволия и распущенности. А дура-Нинка страдает от любви к этому животному…

Стоп. А если не страдает?

Я резко сел на диване, так резко, что у меня перед глазами поплыли черные мушки. А если то, что она устроила у меня в машине, было талантливым спектаклем? Что, если… да, так и есть! Нинка не просто так стала писать Сергею и провоцировать его на измену. Это было сделано нарочно! Это – часть плана, того самого, который привел Марину в тюрьму. Нине платили по двойному тарифу: за то, что она позвонила Марине в нужное время, и за то, что соблазняла ее мужа. Намеренно соблазняла, добиваясь трещины в их отношениях. И добилась. Так что, если выбирать между Сергеем и Ниной, жертва именно Красников. Но что мне это дает? По-прежнему ничего. Я так и не знаю имени того, кому нужно было разрушить Маринину семью.

Голова разболелась вновь. Я посмотрел на часы – время десять утра. Пора взять тайм-аут. Через двадцать минут я уже сидел в машине. «Форд» уносил меня все дальше из дождливой Москвы, туда, где ждал меня самый близкий и родной человек, для которого я по-прежнему оставался ребенком, требующим заботы и участия…