Книга Во сне и наяву, страница 122 – Татьяна Бочарова

Свидание прошло на романтической ноте и окончилось поздним вечером. Я ехала домой, содрогаясь при мысли о том, что́ через полчаса буду говорить Толику.

Шофер машины, которую я остановила, мужчина лет сорока с некрасивым, но мягким и открытым лицом, одетый скромно и неказисто, несколько раз робко покосился в мою сторону и наконец решился спросить:

— Девушка, у вас неприятности?

— Нет, все в порядке, – ответила я, стараясь придать голосу хоть какую-то бодрость.

— Вы очень бледная. Может быть, вам нехорошо? Открыть окно?

— Да, пожалуй. Немного укачало.

— Не боитесь так поздно добираться на чужом автомобиле? Вы ведь совсем еще девочка. Сколько вам, шестнадцать?

Он вдруг напомнил мне отца – тихим беззлобным голосом, ясным, немного печальным взглядом, сочувственным тоном. Он видел меня насквозь – никакую не Мату Хари, а беспомощную, потерявшую себя девчонку, совсем маленькую, отчаянно нуждающуюся в совете кого-то взрослого и любящего.

— Ну не надо плакать. – Его руки пошарили за пазухой потрепанного пиджака и вытащили аккуратно сложенный носовой платок. – Вот, возьми. Я могу чем-то помочь?

Я покачала головой, взяла платок и вытерла им глаза.

— У меня есть сын, – неожиданно с улыбкой проговорил мужчина. – Неплохой парень. Только из дому не выходит, сидит за компьютером с утра до ночи. Хочешь, познакомлю вас?

— Спасибо, – я тоже улыбнулась, – у меня уже есть человек, которого я люблю.

— Это ты из-за него сырость разводишь?

— Нет.

— Так я тебе и поверил. – Водитель усмехнулся и повернул руль. – Ладно. Приехали. Вон дом, который тебе нужен.

Я сунула ему скрученный в трубочку полтинник.

— Спасибо.

— Не за что. А с тачками будь поосторожней, не то, не ровен час, нарвешься на бандюков.

Он газанул и уехал, а я на мгновение пожалела, что не рассказала ему про себя все, с самого начала и до сегодняшнего дня. Может быть, у него был замечательный сын, который полюбил бы меня с первого взгляда и никогда не послал бы в чужую постель шпионить за конкурентами.

Однако обо всем этом я думала лишь несколько секунд, а потом поглядела вверх, на зажженное окно во втором этаже. За стеклом мелькнул темный силуэт. Толик!

Я полетела вверх по лестнице.

— Ну что, как? – спросил он с порога, не дав мне войти.

— Пока никак, – призналась я.

— Но хоть какие-то зацепки есть? – В его голосе послышалось волнение.

— И зацепок нет. – Я опустила глаза, чтобы не видеть его лица.

— Не может быть! – произнес Толик жестко. – Значит, ты плохо старалась.

— Я старалась, честное слово! Я и дальше буду стараться, только не сердись.

— Заходи уже, – коротко приказал он, – торчишь в дверях! Думаешь, у нас так много времени?

— Не думаю. – Я повесила на вешалку ветровку, подошла к Толику и прижалась щекой к его груди.

Он брезгливо поморщился.

— Пахнет от тебя какой-то дрянью.

— Это от него. Он что-то сосет все время, драже какие-то.

— Иди ты со своим драже! – Толик с досадой махнул рукой и ушел в комнату.

Из кухни выглянула бабка.

— Чего стоишь, как клуша? Я варенье варю, абрикосовое, ступай помогать.

Я на цыпочках выбралась из прихожей. На плите клокотал огромный медный таз. По кухне струился райский аромат.

— Держи. – Старуха сунула мне в руку ложку. – Мешай. Вот так. – Она сделала несколько колдовских пассов над тазом. – Поняла? Я пойду «Поле чудес» посмотрю.