Книга Во сне и наяву, страница 172 – Татьяна Бочарова

Я поняла это только теперь, внезапно и молниеносно, будто с моих глаз упала плотная пелена, обнажив истинную суть происходящего. Словно я очнулась от долгого, тяжкого сна, главным героем которого был Толик.

— Отойди, – попросила я его. – Просто отойди, и все. Расписки больше нет, я ухожу.

— Но почему? – Он недоуменно смотрел на меня прекрасными и холодными глазами-льдинками. Заколдованный мальчик Кай, которого наивная девочка Герда пыталась спасти, растопив своими слезами сердце, обращенное в кусок льда.

Ей это удалось – отчасти, – но почему в сказке совсем иной конец?

— Потому что в нашей сказке другой конец, – сказала я.

Толик ошалело и дико помотал головой. Он ничего не понял, просто не мог понять. Я осторожно обошла его сбоку, стараясь не коснуться – мне казалось, если я дотронусь до него, то заражусь отвратительной, скользкой, как уж, жалкостью. Заболею ею сама и заражу сидящего во мне червячка.

— Пожалуйста, не уходи, – попросил Толик. – Пожалуйста. Я не смогу. Дай мне шанс… хотя бы иногда…

Это было грустно и узнаваемо. Это говорила я сама – когда еще спала и не носила под сердцем крохотный росточек мироздания.

Не оборачиваясь, я покачала головой. Хлопнула дверь.

25

За время моего отсутствия улица ожила. Даже странно было, что какие-то двадцать минут могут так неузнаваемо изменить окружающий мир.

Пространство вокруг наполнилось ярким солнечным светом и многолюдным гулом.

«Мицубиси», поблескивая стеклами, сиротливо стояла в углу двора. Я, не оборачиваясь, прошла мимо нее.

Я шагала по тротуарам, по полосатой зебре пешеходного перехода мимо мигающего разноцветного глаза светофора, по лентой вьющемуся скверу, и чем дальше уходила от Толикова дома, тем легче и радостней становилось у меня на сердце.

Хотелось разбежаться и взмыть вверх, в звонкую апрельскую синеву.

Из-за поворота мне навстречу вышли две девчонки с колясками. Одна из них, худенькая брюнетка с серьезным лицом, что-то оживленно говорила подруге. Та в ответ смешливо щурила озорные глаза и потряхивала огненно-рыжей челкой.

Немного поодаль не торопясь шла третья девушка. Под длинным просторным плащом проглядывал круглый, как арбуз, живот.

Мне немедленно захотелось подбежать к ним и крикнуть так, чтобы услышали все вокруг:

— Я тоже! Я такая же, как вы!

Мы поравнялись друг с другом, брюнетка кинула на меня строгий взгляд, рыжая широко улыбнулась. На щеках у нее возникли две забавные ямочки.

Подружки прошли мимо, продолжая беседовать, чуть покачивая коляски на мягких рессорах. Я оглянулась им вслед и увидела, как по бульвару плавно катит троллейбус.

Остановка была совсем рядом, я и троллейбус успели на нее одновременно. В углу полупустого салона, у окошка, дремала пожилая кондукторша с потертой кожаной сумкой через плечо.

Почувствовав, что вошел пассажир, она открыла глаза и поглядела на меня спокойно и выжидающе. Я сунула ей в ладонь мелочь. Женщина кивнула и протянула мне билет. Троллейбус медленно тронулся с места.

Я сидела прямо за кондукторшей и смотрела в окно на проплывающие мимо деревья, дома, витрины магазинов. Я ехала далеко, на другой конец города, в старенькую блочную пятиэтажку. В маленькую квартирку на третьем этаже, где на полках стояли зачитанные тома медицинской энциклопедии, а глубоко в шкафу хранились удивительные ручные вышивки.

Там, в этой квартире, ждал меня человек, самый близкий и родной, готовый понять и простить, отец моего ребенка. Я не была для него ни Леди Совершенством, ни Матой Хари. Просто любимой женщиной и матерью его ребенка. Я знала, что он ждет меня, несмотря на мое предательство, твердо веря, что я вернусь.

Мой бесстрашный рыцарь, мой спаситель, мой Влад.