Книга Во сне и наяву, страница 36 – Татьяна Бочарова

В конце учебного дня в коридоре меня поймала Анфиса. Вид у нее был взволнованный, бледные щеки слегка порозовели, в глазах появился блеск.

— Ну, умница, – она загородила мне дорогу, обняла и поцеловала в макушку, – я знала, всегда знала, что в этой головке водятся мозги. И какие мозги! Мне ведь Герман Львович все рассказал. Старайся, Василиса, ты еще сама не знаешь, на что способна.

Почему-то в этот момент я не почувствовала привычного стеснения и желания убежать от воспитательницы, как это бывало всегда, когда она проявляла ко мне повышенное внимание. Наоборот, мне вдруг остро захотелось прижаться к ее мягкому боку, уткнуться лицом в колючую вязаную кофту и так стоять долго-долго, ничего не говоря и не двигаясь.

Однако сделать это я не рискнула, лишь на мгновение коснулась кончиками пальцев ее теплой ладони. Та сразу же уловила мой жест и судорожно, прерывисто вздохнула, как тогда в кладовке. Потом быстрым движением оправила воротник на моем платье и молча пошла вперед по коридору.

Вечером того же дня произошло еще одно чудо – я обнаружила, что знаю-таки заклятую таблицу умножения на восемь. Да еще как – она просто от зубов отпрыгивала.

Влад, которому я продемонстрировала свое достижение, раскрыл рот от удивления: я сыпала числами почти без перерыва, замолкая лишь, чтобы набрать в легкие новую порцию воздуха.

Наконец, когда я закончила, он решительно заявил:

— Василиска, да ты просто гениальная. Может, притворялась до сих пор, а?

— Я не притворялась.

Он задумчиво почесал в затылке, помолчал, а потом произнес многозначительно:

— Точно, как тогда с шашками.

Я поняла, что он имеет в виду нашу с ним знаменательную игру в первый день в интернате – тогда, начав с поражения, я окончила блестящими победами.

— Анфиса права, – твердо проговорил Влад, – в тебе действительно есть что-то… странное, необъяснимое. Ты мыслишь не так, как другие, а по-своему. Знаешь, на что это похоже? Будто долго долбили стену, она все не поддавалась, не поддавалась, а затем вдруг рухнула разом. Вся, до последнего кирпичика.

Я вдруг подумала о том, что в моих снах часто произносила совершенно незнакомые и непонятные слова, так легко и уверенно, словно пользовалась ими постоянно. Значит, где-то глубоко в моем подсознании была запрятана некая кладовая знаний, которыми я по неумению до поры до времени не могла воспользоваться?

Эта мысль поразила меня до глубины души.

— Эй, что с тобой? – окликнул Влад. – Ты как будто спишь.

— Я не сплю. – Я смотрела на него пристально, не мигая. – Я… я хочу тебе рассказать кое о чем.

— Давай, – он уставился на меня с любопытством.

— Влад, понимаешь, как бы это тебе объяснить? В общем… я… вижу сны!

Он пренебрежительно хмыкнул.

— Подумаешь, невидаль! Я тоже их вижу. Почти каждую ночь.

— Но тебе ведь снится то, что знакомо? Да? Те люди, которых ты когда-то видел, предметы, которые трогал руками. Так?

Он немного растерялся.

— Ну, наверное, так.

— А я вижу совсем незнакомых людей. И даже говорю на каком-то чужом языке.

— На английском? – оживился Влад.

— Не знаю. Может быть. А может, и нет. – Я почувствовала, что устала объяснять то, что объяснить невозможно, можно только догадываться. Влад все равно мне не поверит. И никто не поверит. Никто.

— Слушай, – миролюбиво произнес он, глядя на мою пасмурную физиономию, – хватит об этом. Видишь свои сны, и ладно. При чем здесь задача про поезда и таблица умножения?