Книга Во сне и наяву, страница 48 – Татьяна Бочарова

Я невольно взглянула на его ладони, красивые, с длинными, сильными пальцами. Наверное, он мог бы ими свернуть шею ушастому, если бы только…

Я не стала додумывать свою мысль до конца и тихонько вздохнула.

— Вот что, Василек, – решительно произнес Толик и взял меня за руку чуть повыше запястья, – мне надо избавиться от этого типа, и немедленно. Сечешь?

— Да. – Я смотрела на него во все глаза, а рука будто жила отдельно от меня. Она горела, по ней ползали мурашки, и это было блаженством.

— Ты поможешь мне?

— Я?

— Ты. Ты ведь мой друг, верно? – Он требовательно заглянул мне в лицо.

— К-конечно.

— Ну вот. Слушай меня внимательно. Этого гада зовут Михой. Знаешь, откуда он попал сюда?

Я помотала головой.

— Из «обезьянника». Он – «форточник», ну воришка такой, который в квартиры через окна лазает. Ему колония светила, да вот повезло: обнаружили какую-то болезнь, учли возраст и направили в интернат. Он один в этой комнате жил, ему директриса испытательный срок назначила. Если за три месяца ничего ни у кого не стырит, она его здесь, у себя, оставит. А если за старое примется – тогда привет, вытурит в шею.

Я слушала, не понимая, к чему клонит Толик. Он меж тем выпустил мою руку, подъехал поближе к кровати и, пошарив под подушкой, вытащил оттуда какой-то странный предмет.

Он был овальной формы, серебристо поблескивал и висел на длинной толстой цепочке.

— Это часы, – пояснил Толик и открыл крышку. Моему взгляду представился циферблат, разделенный множеством тонких черточек, с двумя черными стрелками посередине – одной покороче, другой подлинней. – Подарок отца, настоящее серебро. Не веришь? – Он перевернул часы на ладони. – Хочешь, покажу пробу?

Я замотала головой:

— Не надо, я верю.

— Тогда соображай. Эта вещица стоит приличных денег. Она должна каким-то образом оказаться у него… у Михи.

— Как… оказаться? – не поняла я.

— Так, – коротко и веско произнес Толик.

— Но… зачем? – проговорила я и тут же все поняла. По моей спине ветерком пробежал холодок, во рту стало сухо и горячо.

Толик смотрел на меня пристально колючими глазами-льдинками. Кончики его губ слегка подрагивали.

— Ну? – спросил он наконец. – Что?

— Но ведь это… это… – Я никак не могла решиться произнести то, что вертелось на языке.

— Ты хочешь сказать, это подло – нарочно подкладывать улики, чтобы потом их найти и обвинить человека в воровстве? – Толик говорил спокойно и даже весело, словно показывая: все сказанное им только что – не более чем безобидная шутка.

Я вдруг подумала, что он, наверное, и вправду шутит – ну не может человек с такой ангельской внешностью быть способным на столь коварные поступки. Я широко улыбнулась, кивнула ему в ответ.

— Да, я именно это хочу сказать.

— И напрасно. – Он бросил это так резко и жестко, точно отпустил нож гильотины. Льдинки в его глазах моментально превратились в айсберги. – Значит, ты желаешь мне зла.

— Нет! – отчаянно крикнула я.

— Если его обвинят в краже часов, то навсегда уберут из интерната, а значит, и из этой комнаты. Я не буду больше мучиться, понимаешь ты, идиотка несчастная? Понимаешь или нет? – Его голос угрожающе зазвенел, готовый вот-вот сорваться.

— Да, да. – Внутри меня происходило нечто вроде землетрясения: моя совесть рушилась, разваливаясь на куски, как многоэтажные дома от подземных толчков. Мне хотелось кричать от ужаса, но я молчала, с обреченностью внимая собственному перерождению…