Книга Фантомы, страница 6 – Татьяна Бочарова

— Мне просто так приятно рядом с тобой…как ни с кем и никогда. Я только сейчас, когда мы снова встретились, почувствовал себя по-настоящему живым. Словно жизнь без тебя – фальшивка.

Да! Черт возьми. Да! В груди у нее яркими солнечными благословляющими лучами засияла надежда. Она же чувствует то же самое! Он озвучивает ровно ее мысли! Как такое возможно? А что если…связь между ними все-таки существует?

— По мне разливается такое теплое чувство, – продолжал он шепотом своего медового баритона, – внутри…как раньше. Давно забытые ощущения…

Девушку затрясло.

— Давно забытое чувство, – мужчина мечтательно погладил себя по груди, – и такое приятное. Спасибо тебе за возможность его испытывать.

Что ж, окутывать ее магией своих слов он умел безукоризненно. Лучше всех. Этого не отнять. Всегда…всегда хотелось прыгнуть в этот манящий омут, не раздумывая больше ни секунды. Существовала ли у нее вообще жизнь без него? Без его прекрасных речей? Видя, как девушка млеет, мужчина заключил ее в своих бережные осторожные объятия. Сладкая нега распространилась по телу.

— Я в отношениях, – вдруг сказала она давно вертевшееся на языке, не поддерживая объятия, но и не в силах его оттолкнуть.

И тут же перепугалась. Слова хотелось вернуть обратно в рот и никогда не выпускать! Переиначить. Хотя зачем? Это же правда. Одновременно она испытывала и облегчение от обладания единственной причины, способной ее сдерживать, и сожаление. Что если бы она была свободна? Чем бы тогда все закончилось? Возможно ли еще продолжение их истории?

Мужчина медленно отстранился от стоящей столбом девушки, не подав виду, что уязвлен. Улыбнулся:

— Понимаю-понимаю. Ты его хоть любишь?

— Да при чем тут это, – почему-то брякнула она, словно это действительно не имело ни малейшего значения.

Щеки ее горели, все равно как если бы она сказала нечто постыдное. Чувствовала вину перед Ромой. Будто обязана была хранить ему верность все это время, раз уж их узлы работают. Но он же не хранил, в конце концов! Она бы и счастлива была, но…

Рома задрал голову вверх, глядя на окна неизвестного ему здания.

— Он не дома, – пояснила девушка, – в командировке. Он часто в перелетах.

На вновь растянувшемся в улыбке лице мужчины заерзали идеи.

— Все равно уезжай, – вздохнула она, взгляд был измученный, хоть и твердый.

Но она уже чувствовала, что эта твердость недолговечна, как лед на весенних реках. И молила провидение, чтоб он успел уехать до того, как она окончательно растает.

Рома понял, что давить не нужно. Сейчас не нужно давить.

— Хорошо. Я был очень рад тебя видеть. До завтра.

Он чувственно прильнул к ее щеке. Борода кололась, распуская россыпи мурашек от ее щеки по шее, по телу.

— До завтра, – согласилась она.

Дом ее встретил вязкой тишиной и возможностью выслушать свои обильные шумевшие мысли. Она приземлилась на банкетку в гардеробной группе, не покидая коридор.

— Мяу, – показалась из комнаты кошка, выражая свое неудовольствие таким долгим отсутствием и что ее не гладили вот уже весь день.

Прыгнула в руки хозяйке. Та на автомате принялась ее ласкать, витая в своих грезах. Сознание пребывало в вакууме. У ноги завибрировал телефон.

— Алло. Привет, милый. Не слышала, – разговаривала Лина с трубкой монотонно, размеренно, как тикающие часы, – да все нормально, на работе просто суматошный день, я без сил. Как ты? Как суд? Я рада. Что, солнце? Это здорово. У нас тоже, блин… Да нет, хорошо. Это я так. Я тоже хочу с тобой в Казань. В следующий раз обязательно вместе съездим. Давай. Спокойной, милый. И я тебя целую.