Онлайн книга «Фантомы»
|
Повесила трубку. Чертовски не хотелось с ним в Казань. На экране горели сообщения от Ромы: — До сих пор слышу твой запах. Ты вкусная…и объятия с тобой…самые волшебные. До мурашек. По ней пробежали мурашки, будто через слова перебрались с его кожи на ее. Она вздрогнула, умилительно сияя грезами, рисующими улыбку на ее лице. Но тут же похлопала себя по щекам, приобретая серьезный вид. Шли дни. Их общение укреплялось. И хотя, казалось, дистанция между ними вовсе не сокращается, Рома аккуратно и методично накидывал ей на изящную шейку новых нитей, сплетенных из сладких слов, двусмысленных взглядов, периодических совместных поездок до ее дома и на обед, бесед у нее в кабинете, случайных встреч в коридоре и дразнящих социально-допустимых прикосновений. Каждый день он сидел в машине, пока она не проходила мимо него. Он выходил и шел следом, пожирая ее взглядом. Она ждала этого и замедлялась. Несла себя плавно, мелодично, лебедем, позволяя ему скользить похотью по своей коже. По всему телу, по пружинистым развивающимся волосам, по изгибам талии, по стройным ногам, которые она специально для него и демонстрировала, облачаясь в самые лучшие свои платья. Пока она доходила до кабинета, она вся сгорала до тла. От стыда, от желания. Обжигалась страстью его взгляда, физически ощутимого по всей коже, под тканью одежды. Взгляда любознательного, путешествующего, ласкающего ее, возбуждающего, распаляющего воображение. Она могла запретить мужчине касаться ее, но запретить своему воображению достраивать разные картины про него уже не могла. Девушка доходила до кабинета в приятном напряжении и скорее открывала сообщения, смакуя все его щедрые роскошные комплименты. И танцевала перед зеркалом довольная. И ждала, ждала, когда же у него появится возможность заглянуть к ней. Однажды в столовой Рома слышал беседу других сотрудников, льстящих его эго. — Ангелина Павловна стала одеваться так, что у меня привстает каждый раз, как я думаю, что скоро расписываться за отпуск. Рома растекался в самодовольной ухмылке: — Что, раньше по-другому одевалась? — Попроще, – следовал ответ. — Теперь влюбилась, – вклинился второй. — Или в отчаянии. — Или в отчаянии, потому что влюбилась. Они дружно посмеялись. Рома все принимал на свой счет. Сегодня ее песочное шелковое платье струилось по телу и сверкало золотом в солнечных лучах, подходящее и ко случаю дня рождения директора. Лина только накинула сверху пиджак, чтоб уж совсем не ослепить окружающих людей. После небольшого празднества, разгоряченная залитым в нее шампанским она кокетливо цокала высокими каблуками по коридору, возвращаясь на рабочее место. Рядом с кабинетом вырос Рома. Она медленно прокатилась по нему голодным взглядом, снизу вверх, тая от его присутствия, как мороженка. Высокий, широкоплечий, глядящий на нее сосредоточенно, как хищник на жертву. А она на него – завороженно. Из-под расстегнутого ворота рубашки у него выглядывали черные волосы. Хотелось прильнуть к ним щекой и проехаться так по телу. Ее обдало кипятком. Щеки горели. Нарастал непослушный жар между ног. Она обнаружила свою ладонь на ткани его рубашки. Еле-заметными робкими движениями гладила торс, чуть выходя за рамки социально-допустимого… От него веяло неотесанностью, грубостью манер, животной дикостью, бешеной маскулинностью. Казалось, он может схватить ее, не спрашивая, закинуть на плечо и потащить в свою пещеру. Ей нравилось так о нем думать. Возбуждаться от его физической силы. От того, как контрастируют его могучий волосатый торс и ее хрупкая изящная ручка с нюдовым маникюром. |