Книга Лучший друг детектива, страница 20 – Татьяна Устинова, Ольга Володарская, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

И Надя вдохновенно начала готовить самые вкусные, легкие, подарочные, можно сказать, блюда. Томатный суп с креветками, салат с опятами и шоколадный мусс, прекрасный, как роза.

На этот раз она пришла к дому Алевтины одна, с сумкой, в которой аккуратно стояли судки с едой, ровно через час после двадцатиминутной прогулки Валентины с собакой. Все должны быть дома. Набрала квартиру Али по домофону, долго ждала, ей не ответили. Она хотела войти с кем-то из жильцов в подъезд, позвонить сразу в квартиру, но вспомнила про глазок и передумала. Сразу после домофона нельзя: Валя наверняка посмотрела из окна, как она стоит у подъезда. Терпеливо погуляла по аллее взад-вперед не менее получаса. Потом вошла в подъезд вместе с Алиной соседкой с первого этажа, заодно помогла той поднять через порог коляску с ребенком.

На десятом этаже позвонила в квартиру, подняв сумку на уровень глазка. Вроде там что-то громоздкое поставили. Долго ждала. Не открывает, дрянь.

Надя постучала кулаком по двери и грубым голосом произнесла:

— Вы откроете — нет? Или мне через полицию вам срочную телеграмму передавать?

Дверь распахнулась мгновенно. Перепуганные глазки Валентины мгновенно стали злобными и колючими, она могла бы прибить Надежду тяжелой металлической дверью, поскольку та встала сразу на порог. К счастью, Надя не позволяет себе потерять хорошую форму; отжимается от пола и поднимает гантели Гены иногда по ночам, если днем некогда.

Она сдвинула Валентину, закрыла за собой дверь и лучезарно улыбнулась.

— Извини, Валя, за шутку. Но ты бы иначе не открыла. Понимаю тебя и одобряю: сейчас одни грабители ходят по квартирам. Но Аля и по телефону не отвечает, а я ей сегодня приготовила все, что она любит. Вот прямо теплым и принесла.

— Нам ничего не надо, — произнесла Валентина. — У нас все есть.

— Того, что я приготовила, у вас точно нет.

— Хорошо, давай, я потом ей дам.

— Не поняла: ты что, не пускаешь меня приятельницу повидать?

— У нее режим. Спит она сейчас после обеда.

Валентина дернула сумку, открыла дверь и грубо подтолкнула Надю. Черт, силища у этой бабы, не иначе до милосердия грузила вагоны.

— Стоять, — рявкнула Надя, — Валентина Перчикова, или я сейчас посмотрю на свою приятельницу, или это сделаю не я. Такой у тебя выбор. Никто не видит человека столько месяцев, откуда я знаю, жива ли она.

Валентина расхохоталась Наде прямо в лицо, нагло так, с вызовом.

— Да хосподяяяя, иди любуйся, какой она труп. Две тарелки шашлыка сейчас умяла. Лежит, переваривает, как удав.

Надя задумчиво посмотрела на оскаленный рот с большими, неприятными зубами. Хорошее дело — рукоприкладство. Просто помечтать.

Она поставила на столик сумку, сняла куртку, ботинки. Тапочки ей не предложили, и она встала белыми носками на грязный вообще-то пол. Ничего, и на носках можно унести улики.

Она прошла длинную прихожую, открыла дверь в маленькую, полутемную спальню с задвинутыми шторами и крошечной лампочкой на тумбочке у кровати. С большой подушки, с лица, которое Надя еле узнала, на нее смотрели бледно-голубые растерянные, потерянные, смятенные, ничего не понимающие глаза. Как у младенца, который не до конца захлебнулся в околоплодных водах. Под желтым, одутловатым лицом одеяло в смятом, несвежем пододеяльнике.