Книга Желтый мокасин для любовника. Веселые рассказы, страница 67 – Наталья Барабаш

— А ты этого своего напарника не боялась? – спрашиваю.

— Конечно, нет! – отвечает моя отважная мама. – А что он мог сделать? Я же была инженер, с высшим образованием! А у него – всего 8 классов! Ну и 5 лет колонии! Я ж у него была начальник! Это он должен был меня бояться!

Вот такая была логика… А мама тут и вспомнила:

— А вот зэку с нами не повезло! Пришел за нами грузовичок поздно вечером. Домой мы собрались, а начальник еще в лагере оставался. Я села в кабину к водителю, а рабочий – в кузов, под брезент. Впереди – ночь пути. Через часа три чувствую – ну надо остановиться. Водитель прикорнувшему в кузове рабочему прокричал, мол, техническая остановка, мальчики налево! И мы с ним по разные стороны дороги разбежались. Возвращаемся в кабину, и сразу слышим: Серега-рабочий по борту стукнул – мол, все, можно ехать! И мы поехали.

Часов через пять приезжаем во Владивосток. Кричим: Сергей, выходи!

А в кузове – тишина. Заглядываем – никого.

Куда делся? Мы с водителем смотрим друг на друга. И вдруг понимаем. Там, в лесу, Сергей нам по борту стукнул – не когда вернулся. А когда спрыгнул! Долго со сна раскачивался, может, обувь надевал…

Не поняли мы его. А теперь представь. Глухая тайга. Проселочная дорога. Ночь. Никаких машин нет в помине. И наш зек, спрыгнув, видит, как грузовик вдруг резко срывается с места и исчезает из вида. И ведь за пять часов мы ни разу не спохватились! Я-то просто спала…

— И что! Нашелся потом мужик-то?

— А куда денется? Всю ночь шел и к какому-то жилью вышел. Ну, немного подмерз. Говорил – да в шутку, в шутку! – что первую часть пути мечтал убить водителя сразу, а вторую – медленно и с расстановкой. Зато за эту ночь весь свой лагерный словарь повторил. И не один раз…

Прибилась к маминой геологической партии собачонка. Увязалась где-то у деревни, и так с ними по тайге и путешествовала. Маленькая, веселая, вздорная. И помешанная на еде. Сколько бы ни кормили – клянчит еще. Хотели было как-то выяснить, сколько в нее может за раз влезть: недельный запас на глазах тает, а Жужа только плотоядно чавкает. Так и не закончили эксперимент.

И вот как-то подошли они к реке. Разбили лагерь. А в речке рыба нерестится и на берег сама выбрасывается. Набрали геологи той рыбы и целый огромный чан засолили.

Утром просыпаются – нет рыбы. Только Жужа у чана сыто дрыхнет. Ну, крик, смех: как в нее это влезло?! А Жужа глаза продрала, и почувствовала, что сама как та рыба изнутри просолилась. Кинулась она к речке, и стала пить. Пьет, а жажда не проходит. Уже раздулась, как бочонок – а пить только еще больше хочется. Жужа в недоумении уставилась на речку, пробует лакать – не-а, не влезает. И тогда она, угрожающе расставив кривоватые лапы, стала злобно на воду лаять:

— Гав, гав, гав!!!!

Чего это, в самом деле: столько воды, а не напьешься! А главное – пить уже некуда!

Так почти час и прогавкала.

…Когда во время застолья кто-то из домашних хочет сказать, что блюдо, конечно, вкусное, ел бы еще, но уже больше не может, то говорит просто:

— Спасибо, но я уже – гав-гав!

Неподготовленные гости очень этому застольному гавканью удивляются…

Был отец молодым капитаном дальнего плавания – должность эту получил в 23 года. Водил суда по всему миру. Приходит как-то во Вьетнам. А там надо по проливу из моря в реку заходить. Для этого специально лоцманов местных вызывают. А папа – молодой, горячий. Решил валюту стране сэкономить. Сам пройти. И прошел.