Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 50 – Наталья Барабаш

— Вот, адрес «Голубки»! – кивнула она на карту в своем телефоне. – Нам направо!

И нырнула в глубь старинных узких улочек. Я последовала за ней.

Несколько минут Машка шла молча. Я уже начала тревожиться, как она сказала:

— Мы можем исключить только Гусыню.

— В смысле? – пропыхтела я.

— Ей не было смысла красть у себя ожерелье, а потом убивать кого-то у себя же дома. Но в этой компашке точно есть члены банды.

— Маша! Мы можем хоть раз в виде исключения оставить банду в покое?

— Они первые начали. Нет, я эту Розовую пантеру разъясню. Как там пишут? Вхожи в высшее общество, обаятельны, артистичны… Получается – Поль?

— Ну конечно! Поль! Кто же еще! Ма-ша! Если мужчина не падает замертво от твоей красоты, это еще не значит, что он матерый преступник! Кстати, куда поворачивать? – пробурчала я: сразу три узкие улочки змейками расползались в разные стороны.

— Сейчас гляну! – Машка поднесла к глазам телефон. Интернет глюкнул и исчез.

Мы остались на перепутье в каменных джунглях. Духота, захлопнутые наглухо окна, линялое разноцветное белье, развешанное на веревках над головами, как сигнальные флаги кораблей. И ни одного прохожего.

Вдруг из подворотни выскочил мальчишка в надвинутой на глаза синей кепке. Я радостно шагнула ему навстречу. Но радость была преждевременной.

Парень нырком кинулся мне под ноги, схватил сумку, резко дернул….

Как бы не так! Начитавшись про местных воришек, я намертво обмотала ремешок вокруг запястья. Сумку у меня можно было выдрать только вместе с рукой. Мальчишка, не веря себе, рванул еще раз. И я уже решила, что уж теперь-то он даст деру.

Как он вдруг выхватил из кармана нож, выщелкнувший лезвие. И скомандовал на ломаном русском:

— Давай-давай!

Я в ужасе стала разматывать ремешок.

— Караул! Полиция! Держи вора! – вдруг заорала Машка фирменным утробным басом, от которого стынет в жилах кровь. Наверху хлопнула рама окна. Пацан на мгновение замер и ящеркой юркнул обратно в подворотню.

— С ума сошла? – спросила я дрожащим голосом. – А если бы он меня пырнул?

— Не пырнул бы, – мотнула головой Машка. – Это мелкий карманник. Они туристов не трогают. Иначе свои же прибьют.

— Но ножичек у него был совсем не мелкий, – поежилась я. – Тебе не кажется, что вокруг нас слишком много преступников?

— Да… Стареем. Раньше ухажеры вились, – хмыкнула Машка. И воскликнула: – О! Интернет вернулся! «Голубка» вон за тем углом!

— Ничего не вышло.

Бо´рис (он требовал, чтобы его имя произносили с ударением на первый слог) – спортивный брюнет с мягкими янтарными глазами, еще недавно изображавший фальшивого полицейского, сидел за столиком на террасе ресторана, прижав телефон к уху. Ни татуировки, ни бороды у него уже не было. Зато имелась обезображенная багровым родимым пятном правая щека.

— Мальчишка только что звонил. Даже сумку вырвать не смог. Я предупреждал: нельзя нанимать местных. А номер девиц в отеле обыскали? Ничего? Значит, все же носят с собой. Такого бардака никогда еще…Ладно, ладно. Подумаю.

Борис бросил телефон на стол и махнул пробегающему официанту:

— Счет!

Он был зол. Все шло не так. Да совсем хреново все шло. И началось это не сейчас.

Два года назад «Пантерам» сильно не повезло. Одну из их групп повязали сразу после ограбления. Задержали случайно: водила превысил скорость, их остановил патруль, дотошный полицейский полез проверять багажник. И оп-па! Драгоценностей, конечно, не нашел: «жеребенок» – тот, кто крадет, – всегда сразу же скидывает добычу, такие правила. Потому за все годы полиция только раз смогла вернуть похищенное. Зато в багажнике лежал весь набор инструментов для взлома. И понеслось. Один из группы не выдержал, раскололся. Всех он, конечно, не знал, так уж у пантер устроено: каждая ячейка исполнителей действует самостоятельно, с более высоким руководителем контактирует лишь один человек. Но за ниточку потянули, пошли аресты, началась прицельная охота. И «Пантеры» сначала затаились. А потом стали потихоньку распадаться.