Книга Детектив на даче, страница 65 – Наталья Николаевна Александрова, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

Компанию деревенской даме неопределенного возраста составляло четвероногое – сначала мы решили, что это белый пудель, но позже, уже на пыльном проселке за речкой, увидели характерные отпечатки копыт и уяснили: это коза. Или козел.

— Или братец-козленочек, – сказал Петрик, все глубже погружаясь в сказочный сюжет. – А с ним сестрица-Аленушка!

— Скорее та бабка, у которой Дора утром купила козье молоко. – Я попыталась вытянуть друга из болота зыбких предположений на почву твердой реальности, но он воспротивился:

— Ой, смотри, а там гуси-лебеди! Вот кого мы сейчас обо всем расспросим!

— Кого? Гусей?!

— Нет, Крошечку-Хаврошечку! – Петрик живо сбежал под мост – к оставшейся после весеннего половодья обширной луже.

Вокруг нее с важным видом разгуливали крупные гуси. За порядком приглядывала особа лет десяти. У городской девчонки ее возраста в руке был бы мобильник, а эта крепко сжимала длинную хворостину.

— Небрежно подвернутые джинсы с натуральными прорехами, рубаха с папиного плеча, панама клошара – или эта крошка успешно топит за стиль гранж в одежде, или это дитя из малоимущей провинциальной семьи, – шепотом озвучил свои наблюдения дарлинг.

— Да местная она, ясное дело. – Я обошла его, застывшего в некотором отдалении, чтобы рассмотреть девчонку на берегу лужи, как художественное полотно в галерее – картину маслом «Пастушка с гусями». – Эй, привет!

Пастушка отвернулась от лужи, внимательно посмотрела на нас и ничего не ответила.

— Добрый день, милая девочка! Мы не помешаем тебе, если немного тут… – начал Петрик и сбился, не придумав повод.

— Попристаем к тебе с дурацкими вопросами, – подсказала я ему язвительным шепотом.

— Погуляем! – по-своему сказал дружище.

Девочка пожала плечами и отвернулась.

— Отличные гуси, – встав с ней рядом у края лужи, похвалил птичек Петрик. – Белоснежное подхвостье, акцентный оранжевый клюв и такой плавный градиентный переход серого цвета от пепельного оттенка в цинковый!

— Пятьдесят оттенков серого, – сказала вдруг девочка.

Петрик, явно намеревавшийся продолжить изысканный комплимент гусям, поперхнулся и закашлялся.

— Кха-кхая информированная девочка, – наконец выдавил он из себя. – Ты-то нам и нужна! Скажи-ка, а кто живет в избушке за старым дубом, там, в лесу? – И он махнул рукой, указывая направление.

— А вам зачем? – Пастушка осмотрела собеседника с головы до ног и хмыкнула: – А, понятно. Городские? Сначала к Никитишне идите, она очередь ведет.

— Какую очередь? – Я подошла к ним поближе. – Куда?

— Туда! – Девчонка повторила недавний жест Петрика, махнув за реку.

— В смысле? У вас тут нельзя заходить в лес без предварительной записи? – не поняла я. – Это какой-то заповедник?

— Вот вы смешные! – Девчонка захихикала, потом объяснила: – В лес можно и так, но это если за грибами там, за ягодами…

Тут она оглядела меня так же, как перед этим Петрика, и, видно, решив, что в грибники-ягодники мы с дарлингом не годимся, после паузы договорила:

— А кто, как вы, те сначала у Никитишны записываются. Она их и водит.

— Куда? – опять не поняла я.

— Так к ведьмаку же! – Пастушка поглядела на меня, как на слабоумную.

Я ответила ей аналогичным взглядом.

— О, так в той избушке действительно живет Дед-яга?! – обрадовался Петрик.

— Ой, вы как скажете! – Девчонка опять захихикала и вдруг взмахнула своей хворостиной, как Чапай – саблей. – Все, пошли домой, солнце уже высоко!