Жалюзи были плотно закрыты. Тишина, покой…
Андрей подумал, что никакого стука не было, но он раздался снова.
Никакая это не ветка: по стеклу барабанили пальцами, а потом поскребли ногтями. Страх обрел форму шара и вот так, комом, застыл поперек горла.
— Кто там? – спросил Давыдов, глядя на белые полоски жалюзи.
За окном хихикнули, а следом ответили:
— Это я.
По короткому ответу узнать голос было невозможно, но то, что это никакой не местный пьянчужка, не Вася Маленький, было ясно.
За окном стоял ребенок.
Малинка? Милая девочка, заразившаяся от матери внезапным безумием, стоит под дождем, поджидая его? Андрей представил себе ее карие, как у Клары, глаза, ставшие белыми и мерклыми; представил, как она застыла в неуклюжей позе, похожая на большое насекомое с длинными руками и нелепо вывернутым телом, и застонал от охватившей его душевной боли.
Рука его рванула жалюзи, обнажая черный прямоугольник стекла.
Снаружи в самом деле была девочка. Прижимая к мокрому стеклу лицо и ладони, она стояла в темноте заросшего сада и смотрела на помертвевшего от ужаса Давыдова, растягивая губы в улыбке.
«Ася, здравствуй. Как неловко обращаться к тебе вот так, в письменной форме. Все равно что заявление об увольнении писать. Но, с другой стороны, строчил же я тебе письма из армии…
Глупо, но я не знаю, прочитаешь ли ты когда-нибудь это письмо. Я не знаю даже, отправлю его или порву сразу, как закончу. В какой-то степени я пишу не тебе (вернее, не только тебе), а еще и себе самому. Говорят, если мысли изложить на бумаге, то они обретут стройность. Если я, пока пишу, смогу что-то понять, дойти до чего-то, уже хорошо.
Вы с Андрюшей уехали почти два года назад, и это было правильно. Вам нечего делать на проклятом острове. Ася, сейчас я скажу то, чего никогда не смог бы сказать, глядя тебе в глаза: ты поступила верно, уйдя от меня, забрав сына. Это я виноват во всем, я один. Привез вас сюда, притащил против твоей воли, а после допустил, чтобы случилось то, что случилось.
Ты не хотела ехать на остров, не желала уезжать из города, была против продажи городской квартиры, против того, чтобы вложить в мою безумную затею все, что у нас было; не верила в идею с гостевым домом, в то, что мы сможем разбогатеть и стать „новыми русскими“ (пошлость какая). Я злился на тебя и на твое неверие, но сейчас понимаю: ты была права, Ася, еще как права!
Даже если бы обстоятельства сложились благоприятно, даже если бы тот иностранный инвестор продолжил вливать сюда деньги, а власти – поддерживать затею создания этих, прости господи, „Нью-Васюков“, все равно у меня ничего не вышло бы, потому что какой из меня бизнесмен?
Я ни шиша не понимаю в гостиничном и ресторанном бизнесе, нету у меня пресловутой коммерческой жилки. Я инженер, строитель, а этого недостаточно, чтобы преуспеть.
Ты-то все четко видела, а до меня не доходило…
Но вдобавок и обстоятельства были против меня, а в итоге произошла катастрофа. Ася, я был твердолобым, тупым и упрямым ослом. Ничего не понимал, ничего, а когда понял, стало уже слишком поздно.
Мне не оправдаться перед тобой, и ты, наверное, меня не простила.
Я бы себя не простил.
Иногда мне кажется, что даже после… после всего я мог бы уехать с вами. Ты, по доброте своей, не отказала бы. Но жить с тещей в ее квартире, сознавая, что обратил семейную жизнь в руины, я бы не сумел.
Хотя и это не так важно. Жить можно в конце концов и в съемном жилье…
Только, Ася, на мне клеймо. Чертов остров пометил меня, и я боюсь тащить за собой весь этот ужас. Вдруг пострадает еще и наш сын? А так я остался здесь, в заложниках у нечисти (это я так сам для себя определяю!), и потому могу надеяться, что с вами ничего плохого не случится.
Вы, главное, не возвращайтесь сюда. Никогда. Андрюшку не пускай, Ася!
И тут, пожалуй, мы подходим к главному (пора бы уже).
Я заметил, что на острове все происходит с некоей периодичностью. Циклами. Когда мы приехали сюда, все поначалу шло нормально – и длилось около года, помнишь? Вам с Наной даже стало тут нравиться, про Андрюшу и не говорю.
После того, как пропала наша дочь, а вы с сыном уехали, все на некоторое время стихло. Дни шли – обычные дни в обычном месте, захолустном, но ничуть не загадочном. Люди, разговоры о погоде и ценах, бытовые покупки; осень началась – забот прибавилось…
