Книга Варварин Остров, страница 64 – Альбина Нурисламова

– Вам нужно отдохнуть, прилечь с дороги. Позже сумеете рассмотреть повнимательнее. Уверена, вам понравится, вы проникнитесь величием и красотой храма Панталиона.

– Мне нужно увидеть племянника, – слабо отозвался Комынин.

– Разумеется! Идемте, прошу вас! Надеюсь, вы не подумали, будто мы хотим этому воспрепятствовать.

Сказав «мы», Варенька объединила себя с Солодниковым.

Володя остался один, в стороне.

Подъем давался Ивану Павловичу еще тяжелее, чем спуск. Он пыхтел и задыхался, стараясь не показать, насколько ему на самом деле плохо.

– Панталион помог мне, вернул меня к жизни. Мы верим, что и Володе он поможет, – ворковала Варенька, поддерживая Ивана Павловича под локоть.

– Чем он болен?

– Недуг его нервического свойства, – ответил Солодников. – Перенапряжение, усталость, дурные сны.

«Дурные сны», – эхом отозвалось внутри у Ивана Павловича.

– Это пройдет. Скоро все изменится. И вам тоже станет лучше. Правильно сделали, что приехали. Панталион никого не оставит.

Последняя фраза прозвучала чуть зловеще, но Комынин постарался отогнать эти мысли: и без того хватало поводов для беспокойства.

Одолев последнюю ступеньку, Иван Павлович откашлялся, передохнул немного, а после двинулся к стоящим тесной группой домикам.

– А где же Глаша твоя? – вспомнил он вдруг. – И все прочие слуги?

Варенька беспечно махнула рукой.

– Покинули нас. Уехали с острова. Кто зимой, кто по воде, как лед сошел.

– Уехали? – ошеломленно переспросил Комынин. Он не мог представить себе, что верная Глаша оставила свою госпожу.

– Вижу, вы удивлены. Право, не стоит беспокоиться. Мы справляемся. А к лету наймем новых. Нам понадобится много людей: мы ведь решили строить имение, окончательно сюда перебраться. Сколько можно ютиться в этих хибарах?

Варенька широко улыбалась, глядя на дядю своего мужа.

Интересно, есть ли твой супруг в составе этого «мы», подумалось Ивану Павловичу, но вслух он этого говорить не стал.

Выходит, они с Володей сейчас наедине с Солодниковым и Варей; нет рядом ни Глаши, ни других слуг – вообще никаких людей на несколько километров вокруг! До оставшихся на берегу рыбаков далеко, а бесконечные ступени отняли остатки старческих, подточенных болезнью сил…

Варя и Солодников глядели на него, не спуская с лиц приторных улыбок, и Ивану Павловичу почудилось, будто в выражении их глаз прячутся предвкушение и жестокая радость.

– Мне нужно увидеть Володю, – сказал Иван Павлович. – Немедленно.

Он не хотел более притворяться, будто не находит в происходящем ничего противоестественного, но в то же время боялся открыто сказать о своих подозрениях и опасениях. Ведь тогда и этим двоим не придется делать вид и…

И что они с ним сотворят?

Вероятно, то, что сотворили со слугами, с Глашей. Комынин не был настолько наивен, чтобы поверить, будто все эти люди пожелали просто уехать.

– Пойдемте, – отозвался Солодников.

Через пару мгновений все трое стояли возле двери.

– Хочу предупредить вас, Иван Павлович. Ваш племянник неважно выглядит.

Комынин не стал больше слушать (хватит с него этих уверток!) и толкнул дверь. Внутри было темно, душно и дурно пахло. Уже вечерело, и света из маленького оконца не доставало, чтобы осветить все помещение.

Кровать Володи стояла у дальней стены, как и прежде, и на ней кто-то лежал. Видимо, хозяин комнаты.