Книга Гиблые земли, страница 102 – Альбина Нурисламова

Напряжение спало, все загомонили, заговорили хором, обнимаясь, как после долгой разлуки.

— Идемте же, – сказала Зинаида, улыбаясь.

Улыбка сделала ее моложе лет на пять, а то и десять, думал Борис, невольно залюбовавшись женщиной.

— Сейчас. Еще одну минуту.

Он должен был сказать им, но это давалось нелегко. Борис понял и принял все, прекрасно знал, что иначе нельзя, но произнести вслух означало поставить точку. И окончательность, безвыходность, безысходность были мучительнее всего.

— Раньше я не знал, и хорошо. Знал бы, мог струсить. Заколебаться.

— Чего не знал? – недоуменно спросила Лизавета.

— Что-то не так? – Ян переступил с ноги на ногу.

— Все так. Вы – герои. Вы все сделали безукоризненно. Но это еще не все. Существа ушли, но дома нужно запечатать. Помните про перезагрузку? Ловушки должны «включиться».

— Но углы-коридоры пропали, – упрямо проговорила Катя. – Нужно уйти, вы же сказали.

— Просто уйти нельзя. Все будет насмарку. – Борис не хотел, но это прозвучало тоскливо. – Они сумеют выбраться. Требуется запереть дверь. Прихлопнуть ее снаружи недостаточно. Она закрывается только изнутри. Один из нас должен остаться и сделать это. – Борис не дал никому сказать что-либо и закончил: – Разумеется, это буду я.

— Что вы мелете? – резко спросила Зинаида, и Борис внезапно понял, что она не хочет расставаться с ним, сердится, что это неизбежно. У нее стала зарождаться мысль – даже не мысль, а лишь тень ее, предчувствие, что встреча их не случайна, что произошла она не только ради борьбы и испытаний.

«Я хочу быть счастливой, – заявляло сердце Зинаиды, пусть она пока почти не слышала этого голоса, лишь начинала слышать. – Ты можешь дать мне счастье».

«Это могло быть так, – подумал Борис, снова вспоминая ее улыбку, ее самоотверженность и силу, ее ладони в его руках, – только не будет. Но еще ничего не случилось, а потому легко забудется».

— Я потомок шаманов. Или уже сам немного шаман. – Он грустно улыбнулся. – Это могу сделать только я.

«Кроме того, никто не ждет меня снаружи, – мысленно прибавил Борис. – Одиночество – то, к чему я подошел по итогу. Видимо, так было нужно».

— Это неправильно! Должен быть другой выход! – снова запротестовала Зинаида. – Ты не можешь тут остаться!

Она перешла на «ты», взяла его за руку, заглядывая в глаза и ища ответа.

Но ответ был лишь один.

— Моя бабушка осталась, и она до сих пор здесь. Как и наши предки.

«Хватит, нужно заканчивать», – подумал он. Пока решимость его не покинула.

— Вам пора уходить. Дверь появилась, но она может пропасть.

Ян и Лизавета вышли первыми. Вслед за ними – Катя и Рома.

Зинаида остановилась, быстро приблизилась и поцеловала его.

— Спасибо, – прошептала она. – Ты… Прости.

— Не за что извиняться. Я сам так решил.

Это была ложь. Борис не принимал такого решения, его приняли за него и, возможно, еще до его рождения. Но сейчас он с ним согласился.

Зинаида шагнула за порог шаманского дома. Там цвело и благоухало лето, торжествовала жизнь, переливался яркими красками большой и прекрасный мир. Это был один из крайних домов, с порога открывался вид на малахитовую стену леса.

Ян обнимал жену, Рома и Катя стояли, взявшись за руки.

— Прощайте, – сказал Ян, и его новые друзья повторили это тихим печальным эхом. В глазах Кати и Лизаветы блестели слезы.

Борис знал, что никогда не увидит этих людей – да и никаких других. Не в этой жизни. Но ни грусти, ни страха перед будущим больше не было. Он знал, что поступает правильно.

Что впереди его ждет путь.

— Гордитесь тем, что сделали сегодня, – сказал он, – живите счастливо и всегда помните: зло можно победить, а чудовищ – заставить убраться из вашей жизни. А потом закрыть за ними дверь, запереть замок и выбросить ключ.

С этими словами Борис сделал шаг назад и закрыл деревянную дверь.

Шаманские дома-ловушки захлопнулись.

Будь Борис сейчас снаружи вместе со своими друзьями, он увидел бы, что все три двери исчезли.