Книга Гиблые земли, страница 64 – Альбина Нурисламова

— Только не надо вешать матери лапшу на уши и говорить, что мне кажется. Мне не кажется. Так что стряслось?

Чуть позже Рома подумал, что тетя Зина, задавая вопрос, рассчитывала совершенно на другой ответ и, знай она, чем все обернется, предпочла бы не слышать правду. С другой стороны, даже если о правде молчать, она все равно никуда не девается.

— Мы ходили в заброшенный поселок, – выпалила Катя.

Зинаида осела на стуле – съежилась, стала меньше ростом. Она прямо на глазах стала старше: резко обозначились морщины, взгляд потух.

— Когда? – И сама же ответила: – Когда якобы на озере были и поздно пришли? Записку еще написали.

Ребята закивали вразнобой.

— Спрашивать, зачем вы туда пошли, бесполезно. Ругать тоже. Не будем терять время и сотрясать воздух.

Роман был с этим категорически согласен.

— Если я правильно понимаю, – Зинаида посмотрела сначала на дочь, потом на племянника, – вас что-то напугало.

— Прости, мам. – Катин голос сорвался. – Я знаю, что не должна была…

— Это я виноват! Катя ни при чем! – перебил ее Роман.

Зинаида усмехнулась.

— Все не закончилось походом, верно? В этом дело?

Дальше они рассказывали, а Зинаида слушала. Ребята перебивали друг друга, дополняли, и по их лицам видно было, что они еще совсем дети. Дети, которые рады переложить часть ответственности на плечи взрослого человека. И надеются, и верят (как умеют верить лишь дети!), что этот взрослый мудрее, сильнее и сможет помочь.

Зинаида слушала их и думала, что жизнь сделала круг. Беда, от которой она убегала, все-таки догнала ее. В районе солнечного сплетения шевелилась ледяная змея – просыпалась, разматывала тугие кольца, поднимала голову, раскрывала пасть, чтобы вцепиться ядовитыми зубами в сердце.

Женщина почувствовала, что отчаяние душит ее, не дает дышать.

— Нам нужно было отсюда уехать, – сдавленным голосом произнесла она, – хоть я до конца не поверила Васе, не знала наверняка, но все равно… Так и не уехала, не увезла тебя. Прости, Катюша. Сначала родителей не хотела оставлять, потом, как они умерли, смелости не хватило. Думала, кто я? Кому нужна в большом городе? Как выживу с ребенком на руках, одна? Тут и дом, и люди знакомые, и тебе хорошо, спокойно. Гадала-гадала, как лучше, и прогадала.

— Мам, ты о чем? – спросила Катя.

Зинаида облизнула враз пересохшие губы и глухо ответила:

— Твой отец тоже побывал там. Потому и повесился.

Последовавшее за этим молчание было громоподобным – звучнее крика или взрыва. Роману показалось, что он оглох. Нарушила тишину Катя.

— Расскажи нам. Пожалуйста, скажи правду хоть раз!

Прозвучало так, словно мать только и делала, что лгала дочери, и это было несправедливо. Зинаида прикусила губу, Рома предостерегающе поглядел на сестру: не следовало Кате этого говорить. Хотя он и сам неизвестно как повел бы себя на ее месте.

— Ты же понимаешь, как это звучит. Ваши рассказы, вещи, что вам чудятся…

— Они не чудятся, – возразила Катя.

Зинаида устало посмотрела на девочку.

— Теперь-то я понимаю, что нет. Когда от вас услышала. Не выдумаешь это, да и не знали вы ничего про Василия. А тогда…. – Она посмотрела в окно, помассировала виски. – Как, скажите мне, в такое можно было верить?

Ребята ждали, не перебивали, и Зинаида сумела собраться, рассказать о том, о чем никому не говорила многие годы. Родители знали, но ведь их давно нет.