Книга Сквозь страх, страница 36 – Альбина Нурисламова

Одеяло выпало из моих рук, я попятилась, пытаясь обуздать, побороть свой ужас.

— Мамочка! – Ксюша подскочила в кровати. – Ты чего кричишь? Ты меня напугала!

Она сонно терла глаза, а я приказывала себя заткнуться, обратить все в шутку, дышать ровнее… Но вместо этого пролепетала, ненавидя себя за эту сцену, за то, что пугаю ребенка:

— Я видела мальчика. Он был здесь. – Я посмотрела на одеяло. Теперь это вправду было просто лежащее на полу одеяло, плоское, никакого бугра под ним. – А до этого была девочка.

Дочка внимательно смотрела на меня.

— Это правда, мамочка? Ты видела?

Я молча прикрыла глаза, что должно было означать «да». Сил говорить не было. В горле пересохло, и мне казалось, что я грохнусь в обморок. Живот стал каменным, тяжелым, и я присела на край кровати.

Ксюша погладила меня по руке, села ближе, обняла.

За окном раздался перестук капель – сначала негромкий, как горошины по полу, потом все громче. Небо больше не могло удерживать потоки воды, и они низверглись, пригибая к земле цветы, деревья, травы. Мне тоже хотелось плакать, но я не могла позволить себе слез: говорят, что вид плачущей матери крайне губителен для маленького ребенка. Мама плачет – мир рушится.

Мой мир разваливался на глазах, пусть хотя бы Ксюшин будет целым.

Некоторое время мы сидели, обнявшись, и дочь гладила меня по спине.

— Все будет хорошо, – проговорила она серьезно, как взрослая.

— Папа привезет роллы и пирожные, которые ты любишь.

— Круто!

«О да, – подумала я, – настоящий праздник. Если еще вчера было куда отступать, имелся запасной аэродром, то теперь все. Наша квартира продана».

Мне показалось, что я услышала щелчок, с которым захлопнулась дверь моей тюрьмы.

Говорят, замах страшнее удара. В последнее время я жила, вжимая голову в плечи в ожидании очередной оплеухи. Но когда удар под дых был нанесен, все эти ожидания меня к нему не подготовили, не сделали его менее ощутимым.

После того утра, когда я увидела сразу двух призраков детей, прошло два относительно спокойных дня. По крайней мере, никто больше не являлся, не пугал меня внезапным появлением.

Как-то, проснувшись ночью, я захотела пить. Взяла с тумбочки стакан, сделала глоток, а потом вытащила из ушей беруши (без них уже и спать не ложилась). Не знаю, зачем. Может, потому что всегда лучше знать, чем не знать? Я снова услышала возню в коридоре, а потом тихие голоса на заколоченной лестнице.

Не пытаясь убедить себя, что ничего нет (что толку, если оно было?), говорила себе: это тени, отзвуки былого, которые не могут навредить мне, живущей здесь и сейчас. Поэтому пусть делают что хотят: ходят, шепчутся, смеются, плачут, никакого влияния на меня это не окажет, если я сама не позволю.

А я не позволю.

Мне даже удалось уснуть, а когда я засыпала, на узкой тропке между сном и явью передо мной возникло лицо того мальчика, которого я видела в комнате Ксюши. Я поняла, что оно мне знакомо. Мальчик был немного похож на Юру, если точнее, на его детские фотографии, которые показывала мне свекровь. У призрачного ребенка были те же черты, форма губ (уголками вниз), разрез глаз.

О чем говорит это сходство? О том, что ребенок – один из предков Юры. Ничего удивительного. В доме мог обитать призрак кого-то из Балкуновых? Мог. Кровь не вода, Юра может внешне напоминать одного из своих предков.