Книга Сквозь страх, страница 42 – Альбина Нурисламова

Были здесь и кошки, и другие животные, и наш двор, и супергерои из мультфильмов, и рисунки, выполненные по заданию преподавателя студии.

А на самом дне папки притаились они. Призрачные дети. Старуха. Не хватало только мужчины в сюртуке. Я узнала мальчика, маленькую красавицу, были и еще два незнакомых ребенка. Ксюша запечатлевала их по одному и группой, почти всегда они были изображены находящимися в детской. На двух рисунках я узнала задний дворик.

— Ксюша, – голос мой сел, – дочка, ты видела их. Давно ты их видишь?

Она пожала плечами.

— Где-то недели две. Или три. В первый раз увидела, когда ты была в больнице.

— Но почему ты не рассказала нам с папой?

Дочка прикусила губу, взгляд стал виноватым.

— Папа сказал не говорить тебе.

Я почувствовала себя так, точно меня отхлестали по щекам.

— Выходит, папа их тоже видит? Но почему тогда…

«Почему он врал? Зачем делал из меня дуру?» – чуть не сорвалось с языка.

— Нет, мамочка, ты не поняла, – торопливо проговорила Ксюша, – папа не видел их! Он нашел мои рисунки. Вот как ты. И спросил, кто это. Он немного рассердился, когда я сказала, что вижу детей, которые тоже живут в нашем доме. Папа сказал, что я выдумываю, никаких детей нет, даже рисунки мои порвал и выбросил. – Ксюша обиженно поджала губы. – Только папа ошибается, дети тут есть! Их много, я вижу их и хочу рисовать! Учительница говорит, что художник должен честно изображать мир, в котором живет.

Я оставила без комментария несомненно справедливые слова учительницы.

— Ксюша, что за дети? Ты знаешь? Они говорят с тобой?

— Нет, – грустно ответила дочь. – Они ведь неживые. Хотят говорить с живыми, но не могут. Наверное, не знают, как. В страшных фильмах привидения могут говорить, но это не фильм. Поэтому они молчат, но я понимаю, что они жили в нашем доме давным-давно, а потом умерли. А когда умерли, не ушли на небо. Остались.

У меня голова шла кругом, я не знала, что сказать, как отреагировать. С губ сорвался вопрос, который в данный момент мучил меня больше всего:

— Почему папа велел тебе не рассказывать об этом? Почему нельзя сказать мне?

— Он переживает за тебя. Говорит, ты можешь расстроиться. А если ты расстраиваешься, то и малыш тоже. Ему становится плохо.

Внизу хлопнула дверь.

— Девочки, я дома! – крикнул Юра.

В этот момент я ненавидела его. Ответить ему не могла: все силы ушли на то, чтобы не наброситься на мужа с упреками и обвинениями.

— Где вы? – Это прозвучало обеспокоенно, послышались шаги.

— Мы тут, пап, – отозвалась Ксюша, и через минуту Юра возник на пороге.

— Я нашла рисунки! – звенящим голосом произнесла я.

— Ксюша, погуляй во дворе, нам с мамой нужно поговорить.

Юра дружелюбно улыбнулся дочке, но я видела, что он напряжен и растерян. Она подчинилась. Едва Ксюша спустилась вниз, я ринулась в атаку, уже не в силах сдерживаться.

— Зачем ты велел ей молчать? Раз она видела то же, что и я, значит, они существуют! Я была права, с домом что-то не так!

— Или что-то не так с тобой! – выкрикнул он.

— Я… Да как ты смеешь? Ты хочешь сказать…

Юра понял, что ляпнул лишнее. На лице появилось виноватое выражение.

— Прости. – Он шагнул ко мне. – Пожалуйста, извини, я не то имел в виду.

— Интересно, что же?

Я чувствовала себя униженной. Гнев куда-то исчез, на смену ему пришло желание плакать, но я не собиралась позволять себе разреветься.