Книга Пучина скорби, страница 33 – Альбина Нурисламова

До почты Вадим дошел пешком, хотелось осмотреться, пройтись. Правда, ничего полезного или важного он не увидел, только ноги промочил, умудрившись провалиться чуть не по колено в яму посреди тротуара. Затянутая тонким ледком, она выглядела неглубокой, а вот поди ж ты.

Вчерашний снег не таял, и, поскольку улицы никто не чистил, под ногами была снежная каша. В помещении, где располагалась почта, было тепло, пахло бумагой, клеем, еще чем-то знакомым, но при этом неузнаваемым — так часто пахнет в старых зданиях, где находятся почтовые отделения.

Возле окошечка стояли три человека, и Вадим терпеливо дождался своей очереди.

Посетители почты смотрели на него с нескрываемым удивлением: новые лица в Верхних Вязах — редкость. Потихоньку походить по улицам и собрать информацию, не привлекая внимания, точно не получится.

Когда очередь дошла до Вадима, он сказал, как его зовут, коротко упомянул о цели приезда (легенда про будущую книгу уже отскакивала от зубов) и спросил, когда Екатерине Михайловне будет удобно поговорить с ним несколько минут. Может быть, он угостит ее кофе?

— Надо же, писатель! Я, знаете ли, страстная читательница, но читаю классическую литературу, а с современными авторами, увы, практически не знакома. К нам сюда книг не привозят, а сама я не выезжала из города уже много лет, так что…

Екатерина Михайловна смущенно пыталась оправдаться, не задев самолюбия Вадима, и слышать это было гораздо приятнее вчерашних хамовато-пренебрежительных слов Гульнары.

Договорились, что Вадим зайдет в обеденный перерыв, они вместе попьют чаю и спокойно побеседуют.

За время, оставшееся до перерыва, Вадим успел обойти весь город, и впечатление у него теперь было еще более тягостное, чем сложилось по приезде. Было здесь кое-что похуже плохих дорог, разваливающихся зданий и грязи.

Провалы — вот что было лицом, визитной карточкой городка Верхние Вязы, и Вадим, побывавший во многих городах и странах, нигде и никогда ничего подобного не видел. От одного взгляда хотелось напиться.

Как он знал, провалов было три. До первого, самого большого и старого, Вадим не добрался: он назывался Боковушкой и находился за чертой города, в лесу, в стороне от предприятия.

Два других находились в городе, однако в тех районах Верхних Вязов уже давно никто не жил и не работал. Эта часть города была огорожена как потенциально опасная зона, и располагалась она ниже, поэтому Вадим хорошо видел общую картину.

Центральный провал чернел на территории ныне заброшенного, давно уже не работающего рудника, а Школьный назывался так потому, что рядом с ним находилась школа. Земля разверзлась неподалеку от торца здания, и при мысли о том, что это могло произойти, когда в школе и возле нее были дети, Вадима замутило.

Школьный провал был самым неглубоким, но зато его затопило водой — видимо, грунтовые воды наполнили яму. Здание школы было длинным, и большая часть его еще торчала на поверхности, а другая, меньшая, скрылась под водой.

Вадим смотрел на здание и вновь образовавшееся озеро издалека, и ему казалось, что мутная вода надвигается на школу. Провал постепенно расширялся, строение сползало все ниже, и недалек тот день, когда вода поглотит его целиком, затопит коридоры и лестницы, хлынет в вестибюли и классы, когда-то наполненные детьми. Хотя, наверное, все будет не так: края провала разойдутся еще шире, и здание провалится внутрь.