Книга Пучина скорби, страница 45 – Альбина Нурисламова

Вадиму внезапно стала неприятна эта женщина. Интеллигентная, милая старая дама изворачивалась, как скользкий уж, отказываясь от собственных слов, и Вадим ждал, от чего еще она может отречься.

— Все знают, что у него с головой нелады. Заговаривается, ерунду болтает. Зачем мне отправлять вас беседовать с ненормальным? Я и сама вам ничего такого не сказала. Все, о чем говорила, в газетах есть!

Голос ее делался все более высоким, даже визгливым. Ясно было, вчера что-то произошло, и теперь Екатерина Михайловна готова сделать все, чтобы откреститься и от самого факта общения с Вадимом, и от того, что считала Дениса Сергеевича умным и достойным человеком. А еще Вадиму показалось, что она говорит это не ему, а кому-то, кого ей нужно во что бы то ни стало убедить в своей лояльности.

— Вы боитесь? — прямо спросил Вадим.

Пятна на щеках Екатерины Михайловны запылали еще ярче. Она открыла рот и закрыла его, не найдясь с ответом. Собственно, этого и не требовалось, ответ был крупными буквами пропечатан на ее лице. Страх уродует, и перед Вадимом была яркая иллюстрация этого факта. Осуждать Екатерину Михайловну он не мог, но и испытывать к ней симпатию больше не мог тоже.

— Мне работать надо. У меня очередь!

— Да, я вижу, — коротко проговорил Вадим. — Всего доброго.

Выйдя из здания почты, он уверился в том, что с соседом случилась беда. Надо было еще вчера забить тревогу! Чем он лучше трусливой почтальонши? Уверял себя, будто все в порядке, прятал голову в песок.

Вадим ворвался в общежитие и сразу же увидел Лидию Петровну.

— Открывайте дверь немедленно! — проорал он, и та, не спрашивая, о какой именно двери идет речь, невозмутимо произнесла:

— Все прояснилось. Денису Сергеевичу пришлось уехать.

Вадим ждал чего угодно, но не этого.

— Куда?

— Не знаю, мне не докладывают. Вещи свои собрал и уехал.

— Но как?

— Вы дверь хотели открыть? Извольте.

Она пошла по коридору, на ходу доставая ключ.

«Ей разрешили сказать правду, — подумал Вадим. — Утром она не знала, как себя вести, а теперь ей выдали методичку».

Лидия Петровна распахнула нужную дверь.

— Полюбуйтесь.

Мебель была на месте — но и только. Исчезло все, даже шторы и ковер, не говоря уже о картинах и фотографиях. Платяной шкаф демонстрировал пустое нутро, книги пропали с полок, на месте цветочных горшков на подоконниках были коричневатые круги.

— Убедились? — торжествующе спросила Лидия Петровна.

Вадим никогда не бил женщин, но ему захотелось отхлестать комендантшу по щекам за этот самодовольный вид.

— Он не собирался уезжать, — дрожащим от гнева голосом произнес Вадим. — У Дениса Сергеевича нет никого, к кому можно переехать, он мне сам говорил.

Ничего такого сосед ему не сообщал, но догадаться было несложно.

— А мне почем знать? Захотел — и уехал. Мое дело маленькое.

— Когда он успел все собрать и вывезти?

«Меня не было примерно час!»

— Вчера еще, — невозмутимо проговорила Лидия Петровна.

Вадим потрясенно смотрел на нее. Вопросы вертелись на языке, но он знал, что ни на один из них не получит правдивого ответа. Спросил о самом очевидном:

— Отчего же вы мне утром не сказали об этом?

Вадим хотел увидеть ее смущение, ожидал, что женщине станет стыдно, но просчитался. Она закрыла дверь, повернула ключ и только после этого ответила, бестрепетно глядя Вадиму прямо в глаза: