Книга Бриллиантовый берег, страница 104 – Альбина Нурисламова

С того дня, когда Давид смог самостоятельно, без особых усилий пошевелить пальцами правой руки, прогресс развивался стремительно. Несведущему человеку, возможно, так не показалось бы, но врачи диву давались.

Вскоре Давид стал двигать не только пальцами, но и всей правой рукой. Он переворачивал страницы, держал ложку, мог набирать текст на клавиатуре.

— Сам могу почесать нос! Вы хоть знаете, как это круто?

Левая рука пока оставалась неподвижной, но медики были уверены: все впереди. Давид теперь мог ровно держать голову, поворачивать шею, смотреть вправо и влево, но главное — он заговорил. Поначалу речь давалась с трудом, понять его мог лишь Боб, да и то не всегда, но мальчик не сдавался. С каждым днем говорил все лучше, речь становилась более разборчивой и беглой.

— Проблема в том, что я слишком долго молчал, поэтому хочу сказать чересчур много, вот и путаюсь в словах, — смеялся Давид.

Медики разводили руками, не могли объяснить, что сделало исцеление возможным. Оставалось констатировать одну восстановившуюся функцию за другой.

— Божий промысел! Но, как христианин, я задаюсь вопросом: почему этого не случилось раньше? Почему Господь обрек Давида на муки, не исцелил раньше, пока его несчастная мать была жива? Как была бы счастлива госпожа Лазич, зная, что сын выздоравливает, встает на ноги! — сказал однажды врач Давида, лечивший его много лет.

— Всему свое время, — ответил Боб. — Наверное, так.

— Мама обо всем знает, — сказал Давид, и то была не вера, а уверенность.

Этот разговор Боб пересказал сейчас Катарине. Только вопроса, которым задавался доктор, перед ними не стояло. Они полагали, что знают ответ.

Время летело незаметно, Боб и Катарина говорили обо всем: о Сараево и жизни в столице, о новом проекте, который Катарина только что завершила, о Хелене и ее женихе; о Давиде, будущей книге, учебе…

Не касались только одной темы — Бегичей.

Обсудив прошедшие события еще летом, Катарина и Боб обходили «Бриллиантовый берег» и все связанное с ним молчанием. В этом не было ничего суеверного (вроде того, как черта не поминают к ночи). Просто каждому хотелось перевернуть страницу. Как прошедшие войну не любят говорить о ней, так и они, выиграв свою битву, не желали перебирать в памяти детали.

О смерти Богдана (как и о состоявшемся ранее разводе Ольги и Филипа, и о продаже их роскошного дома) Катарина и Боб узнали из газет. Случилось это в ноябре.

«Уже слышала?» — написал он ей в мессенджер.

«Да», — ответила Катарина, безошибочно угадав, что он имеет в виду.

На этом — все.

Жизнь Бегичей, как и «Бриллиантовый берег», закрывшийся на неопределенный срок, развалилась, превратилась в руины. Но хуже всех пришлось Богдану. Его судьба и скорая смерть вызвали новую волну домыслов. Вскоре после пожара состояние Богдана стало ухудшаться. Они с Давидом двигались в противоположных направлениях: мальчик восстанавливался, а Богдану день ото дня становилось хуже. Он терял способность говорить и ходить, а в итоге впал в кому.

«Когда-то его исцеление после аварии было настоящим чудом. Об этом трубили все газеты. Но за все надо платить, от судьбы не уйти. Богдан Бегич будто взял отсрочку, но настал его черед. Смерть явилась забрать свое», — сказал на похоронах в интервью одному из изданий «источник, пожелавший остаться неизвестным».

Тогда, осенью, прочтя эту глубокомысленную сентенцию, Катарина подумала, насколько близко аноним, сам о том не догадываясь, подобрался к правде. Она подумала, не скинуть ли Бобу ссылку на эту статью, но в итоге не стала. Причина была все та же: нежелание ворошить прошлое.

Закончив ужин, они думали об одном: плохие события порой могут принести человеку хорошее, помогают разобраться в себе, разглядеть нечто особенное в других. Оба хотели произнести это вслух, но решили, что, пожалуй, слова прозвучат высокопарно, выспренно.

Вместо этого Боб сказал:

— Я так рад, что мы встретились. И сегодня, и… вообще. Надеюсь, у меня получится убедить тебя переехать в Сараево насовсем.

А Катарина ответила, не сводя с него взгляда и не успев задуматься:

— Получится. Даже не сомневайся.

И поняла, что на самом деле давно уже все решила.