Книга Бриллиантовый берег, страница 54 – Альбина Нурисламова

Катарина жалела, что затеяла этот разговор. Они явно знают не больше нее, волновались из-за случившегося (какой владелец отеля не волновался бы, а она наступила на больную мозоль.

— Послушайте, это означает, что в отеле водится привидение! — воскликнула Ольга. — Катарина его видела!

— Ох, боже мой, — скривился Филип.

— Не волнуйся, я не стану распускать сплетни, — проговорила Катарина. — Правда, забудем об этом. — Она повернулась к Богдану. — Ты еще не завершил свою картину?

— Вот это я называю ловко сменить тему! — провозгласила Ольга, и все засмеялись.

Разговор перетек в более спокойное русло.

Часа через полтора (после торта, вкуснее которого Катарина ничего не пробовала, домашнего мороженого с фруктами и кофе) обед подошел к концу.

— Было чудесно, — от души сказала Катарина, — спасибо, что позвал, Богдан.

— Всегда пожалуйста.

— Очень рады познакомиться с тобой. Надеюсь, станем встречаться чаще.

Филип выразительно посмотрел на брата, а Ольга расцеловала Катарину в обе щеки.

— Мы станем подругами, верно?

— Если у меня будет возможность есть то, что ты готовишь, тогда конечно.

Ольга залилась довольным смехом.

Богдан пошел проводить Катарину.

— Мои родственники от тебя без ума, — пряча улыбку, сказал он, когда они отошли подальше от двери дома.

«А ты?»

— И я от них тоже, что скрывать.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Катарина почувствовал жар в голове и груди, словно сделала глоток вина. Давно уже взгляд мужчины не пробуждал у нее таких ощущений. Показалось, Богдан сейчас поцелует ее, и она не стала бы возражать. Более того, когда он не сделал этого, Катарина была огорчена.

— Если у тебя нет других планов, мы могли бы встретиться завтра, прокатиться на катере, пообедать вместе на устричной ферме.

— Приглашаешь меня на свидание?

— А ты придешь?

Конечно же, Катарина согласилась.

Пока не открыла дверь своего номера, Катарина не вспоминала, что (вернее, кого) увидела здесь днем. Да и про все остальное, загадочное, даже зловещее, не вспоминала тоже.

Душа ее пела. Катарине было хорошо и радостно, а ведь она почти забыла, как это бывает. Ее все время что-то если не мучило и угнетало, то тревожило, напрягало, заставляло размышлять. Но сейчас голова казалась легкой, свободной от мыслей и проблем, и она тихонько засмеялась, танцующей походкой пройдясь по комнате, принялась мурлыкать популярную песенку…

И умолкла, вспомнив, как напевал Пауль.

Катарина пошла в ванную, осторожно умылась, стараясь не смыть косметику с глаз. На лице был румянец, глаза сияли особым, полузабытым блеском, свойственным влюбленным.

Похоже, Катарина вправду влюбилась, но не в одного лишь Богдана, а во все, что его окружало: в его мир и в гениальное творчество; в его семью и атмосферу любви, царившую в ней. В то, как братья любили друг друга, как органично вписалась в их компанию Ольга; в то, каким теплом и светом был наполнен их дом.

Влюбленностью это назвать или очарованностью, неважно. Главное, Катарина ощущала щемящее, острое до боли желание приобщиться, влиться, стать частью восхитительной вселенной.

Смогла же Ольга, так почему и ей не суметь?

Катарина так давно не мечтала, не ходила на свидания; старалась быть прагматичной и рассудительной, думала о будущем только в контексте работы. Если представить, что жизнь — это кинофильм, то она полагала, будто романтическая линия в фильме исчерпана, остается производственный роман. Или детектив — учитывая ее миссию здесь, в Неуме.