Книга Бриллиантовый берег, страница 70 – Альбина Нурисламова

Я был несказанно рад, когда Катарина пожелала пообщаться со мной: всегда здорово беседовать, находиться рядом с теми, кто с тобой на одной волне. Мы договорились о встрече, от счастья я позабыл о Снежной Королеве.

Но она обо мне не забыла. Стоило нам с Бобом после процедур появиться в коридоре, как Снежная Королева снова показалась.

Что-то случилось с коляской, ее заело. Боб склонился над колесом, был поглощен технической проблемой; незнакомку, конечно, не замечал. Я смотрел на женщину. Как и говорил, временами мне трудно фокусировать взгляд, но в тот раз было иначе: я глядел во все глаза, не мог оторваться, приклеился к ее лицу.

Снежная Королева подошла вплотную. Я подумал, она выбралась из мертвой, сырой тьмы, надвигаясь на меня, как огромный айсберг приближался к «Титанику» (это один из любимых моих фильмов).

Женщина была мертва и несла с собой смерть. Холод сочился из нее, стелился вокруг, как туман над водой. Мне показалось, я очутился в ледяном коконе. Тело мое не чувствительно, но эту безжизненную стылость я ощущал явственно, она была одновременно снаружи и внутри.

Кровь моя превращалась в алый лед — вот какое было ощущение. Только представьте, по вашему телу текут горячие живительные потоки, мелкие ручьи и широкие реки. Органы, клетки, ткани омываются этими потомками — и потому вы живы, мыслите и чувствуете, сердце ваше бьется.

И вдруг — полный стоп всех систем! Жидкость превращается в лед. Снежная Королева делает льдину из мальчика в коляске.

Я не мог дышать, все вокруг темнело, накатывала вязкая, липкая тьма, и сквозь нее прорывался женский голос: «Убирайся прочь, маленькое ничтожество! Вон отсюда, мерзкий калека!»

Кипящий злобой голос принадлежал Снежной Королеве. Мыслимое ли дело, что когда-то, когда она еще была жива, голос этот звучал весело, нежно, взволнованно? Что она признавалась в любви, смеялась, делилась секретами?..

А потом умерла. Отель убил ее, я это понял. А теперь «Бриллиантовый берег» стремится убить меня, только не может. Почему я так решил, сам не знаю, но стоило мысли оформиться в голове, как все прекратилось, исчезло.

Боб сказал потом, я бился в судорогах и хрипел, а после потерял сознание. Ничего этого я не помню. Помню лишь голос, холод, близкую смерть — и взявшуюся не пойми откуда уверенность, что убить меня Снежная Королева не может. Хотя, наверное, и хочет.

Очнулся в номере. Боб глядел встревоженно, и, присмотревшись к нему внимательнее, я понял (с удивлением, не скрою), что он испытывает ко мне добрые чувства не только как к объекту ухода. Я ощутил его беспокойство, продиктованное человеческой привязанностью, симпатией, теплотой. Это обрадовало. Признаюсь, очень обрадовало! Ведь у меня не так много близких, каждый — на вес золота.

— Ух и напугал, дружище! — говорил он. — «Ничего, иной раз полезно встряхнуть старину Боба», — так рассудил, а?

Жаль, я не мог выказать своих чувств, своей признательности. Боб ничего не заметил. Я узнал, что, пока валялся в беспамятстве, пришла и ушла Катарина, но выразить грусти, что мы не встретились, не сумел тоже.

Мне хотелось рассказать им обоим, что я узнал, что мне открылось, поэтому, когда Катарина навестила нас с Бобом во второй раз, обрадовался возможности получить свой айтрекер. В тот момент я еще не знал, что они не дадут нам сделать это.