Онлайн книга «Бриллиантовый берег»
|
Я без сожаления оставил свое тело на кровати и пробежался по комнате. Вспорхнул под потолок, опустился снова на пол, вылетел в коридор. Всего, что происходило, описать в деталях не смогу. Перескажу короткий эпизод, из которого вы поймете, что моя история — это не фантазия. А полный отчет (смешно смотрится канцеляризм, верно?) предоставить не то чтобы желания нет — возможность отсутствует! Пробудившись, я не в состоянии удержать в сознании свои передвижения, впечатления, полученную информацию. Обидно, разочаровывающе. Стараюсь не забыть, однако не получается. Проснуться — это как проветрить комнату: запахи улетучиваются, процесс неостановим. Поэтому и о последнем своем путешествии, которое случилось только что, я расскажу немногое. Не помню, хотя точно знаю, что видел и осознал нечто крайне важное. То, что поможет… Чему-то. Или кому-то. Однако вернемся в прошлое. Я вошел-влетел в гостиную. Помню раздвижные стеклянные двери, к которым снаружи прилипла тьма. Мама сидела в кресле и плакала, комкая в руках носовой платок, а рядом стоял доктор, который меня лечил в ту пору. Важный, представительный: благородные седины, очки, кругленькое брюшко и округлые же щечки. Лицо скорбное, но ясно, что скорбь показная: положено стоять с такой миной, сообщая матери, что ее ребенок, возможно, не доживет до утра. Я не слышал этих слов, но откуда-то знал, что за некоторое время до моего появления доктор их произнес. Мама с врачом не видели меня. Так хотелось обнять маму, успокоить, сказать, что все в порядке, но я понимал, это бесполезно, и не пытался дать знак, что нахожусь в комнате. — Послушайте меня, прошу вас, — бархатистым голосом произнес доктор. — Постарайтесь смириться и осознать: уйти — наилучший выход для мальчика. Мама медленно подняла голов и отняла руки от лица. Смотрела на врача, словно не веря, что вправду слышит его. Доктор не заметил выражения ее глаз и продолжал: — Ведь это не жизнь, а сплошная мука. Подумайте, он не сможет выучиться, не создаст семью, не освоит профессию. Да что семья и профессия! Мальчик обречен на зависимое, унизительное существование. Он никогда не встанет на ноги, не произнесет ни слова, не… — Давид, — негромко сказала мама. Я подумал, не зовет ли она меня, но ошибся. — Простите, как вы сказали? — Моего сына зовут Давид. Вы никогда не называете Давида по имени, всегда только «он», «мальчик», «ваш сын». Как будто отказываете ему в праве на определение, не признаете личностью, подобной вам. — Постойте, вы меня не поняли! Неверно истолковали… — Так вот, доктор, у Давида есть имя, — не слушая его, продолжала мама. Она поднялась с кресла, больше не плача. Глаза ее сверкали. — А еще у него есть будущее. И надежда. И право на достойную жизнь. Мама наступала на доктора, он пятился. — Давид — личность. Он человек получше многих, и уж точно получше того болвана, который стоит сейчас передо мной и разглагольствует о том, о чем понятия не имеет. — Что вы себе… — Прочь из моего дома. И больше не приходите, мы не нуждаемся в ваших услугах! Я на пушечный выстрел не подпущу вас к моему ребенку. Доктор, бормоча себе под нос, выкатился в прихожую. — Давид выздоровеет! Он будет жить! Мама кричала, и я понял, что не могу ее подвести. Я поправлюсь. |