Книга Дочь ведьмы, страница 32 – Альбина Нурисламова

Пропавшего мальчика начали искать тем же вечером и искали много-много дней и месяцев, но не нашли. Его друзья, Филипп и Даня, рассказывали, что они все вместе вышли из школы после дежурства в классе. Сережа не стал их ждать, пошел быстрее – ему нужно было домой. Больше они его никогда не видели. И никто не видел. Сережа словно растаял в воздухе, растворился в пелене осеннего дождя.

Началась зима. Даня простудился и лежал дома с высокой температурой, поэтому Филипп шел домой один. Снег валил с потемневшего хмурого неба, и мальчику вспомнился Сережа, пропавший товарищ, по которому он скучал. День, когда друг исчез, тоже был промозглым, совсем как этот.

Филипп шел мимо перекрестка и наткнулся взглядом на старое здание. Это был заброшенный магазин с уцелевшим обломком вывески «…вары», большими стеклянными окнами и заколоченной дверью.

«Как я раньше его не замечал? – удивился мальчик. – Каждый день этой дорогой хожу, а магазина на перекрестке не видел».

Что-то – не то ощущение, не то смутное воспоминание – заворочалось, зачесалось в мозгу, и было оно как-то связано с пропавшим Сережей, но как? Глупости, никакой связи, отмахнулся Филипп, подходя ближе к зданию.

За пыльными окнами можно было разглядеть старые вещи, сваленные в кучу столы и стулья. За стеклами витрин валялись пыльные книги, стопки журналов, сломанные детские игрушки: машинки, куклы без рук и ног, одноглазый медведь, а еще стояло несколько манекенов.

Один из них выглядел поновее прочих. Наряженный в костюм пластиковый мальчик вытянул руки вперед и смотрел застывшим взглядом вдаль, мимо Филиппа. На шее манекена был синий шарф с Человеком-пауком, и при взгляде на него Филипп почувствовал беспокойство.

Ему это не нравилось – старый магазин, забытые вещи, манекен в шарфе. А главным образом не нравилось то, что хотелось стоять тут часами и смотреть, смотреть, а потом поискать вход и очутиться внутри.

«Надо уходить отсюда. Нужно идти домой», – сообразил мальчик, и даже присутствие там строгой бабушки не казалось таким уж ужасным.

Филипп быстро пошел прочь, стараясь подавить настойчивое желание вернуться. Манекен смотрел ему вслед.

Чем дальше Филипп удалялся от магазина, тем менее отчетливой и острой становилась потребность воротиться назад. Волнение отступало, а когда мальчик дошел до дома, то совершенно забыл и про магазин на перекрестке, и про жгучую тревогу, что вызывал у него стоявший в витрине манекен.

Тревожное ощущение возникло, когда автомобиль подъехал к воротам дачного поселка, и стало усиливаться по мере того, как они с матерью шли к дому. Проехать было нереально: снег недавно растаял, земля не успела подсохнуть, в грязной каше и лужах застрянешь в два счета.

Голые деревья клонились на ветру, размахивая ветвями, похожими на тощие руки. Солнце, выглянув на минутку, убегало за серые клубы туч.

Мать вошла во двор, а Влад остановился, огляделся, и ему так вдруг остро захотелось сбежать отсюда, никогда не видеть пустого поселка и убогого домишки, что он едва удержался, чтобы не рвануть обратно к машине.

Разумеется, это невозможно. Говорено-переговорено, другого выхода нет. Расклад простой: останешься дома – загремишь в армию. Да, сам виноват, учился так, что даже из платного вуза умудрился вылететь. Мать с отчимом все мозги перепилили, но Влад начал прислушиваться и понимать справедливость их слов слишком поздно, только когда военкомат нарисовался на горизонте.