Книга Дочь ведьмы, страница 36 – Альбина Нурисламова

Так пахнет смерть, думал Владик. Так пахнут мертвые тела.

«И я так буду пахнуть, когда умру».

От волнения и страха он почти перестал есть, спать, а в итоге заболел. Поднялась температура, приехала перепуганная мама, и мальчик рассказал ей, что происходит. Она слушала – сначала встревоженно, потом тревога уступила место грусти. Ей казалось, она поняла, в чем дело.

— В том доме живет чудовище! Оно хочет меня забрать!

Мама вздохнула и сказала, что сходит и проверит. Владик стоял у окна и смотрел, как она выходит из калитки, переходит улицу. Внезапно мама замерла, стояла минуты три, глядя на дом. Просто стояла и смотрела. Потом развернулась, как заводная игрушка, и пошла обратно.

— Это хороший дом. Очень хороший, – сказала она сыну и улыбнулась.

От этой улыбки его бросило в дрожь: она была неживая, нарисованная. Глаза у мамы были такие же сонные, как у бабушки. Дом не пускает их, понял Владик. Внушает, что все в порядке, шепчет что-то свое. Они ему не нужны. А Владик нужен.

— Если не увезешь меня, я сбегу, – твердо сказал он, и маме после долгих безуспешных уговоров пришлось забрать сына в город.

Вдруг вправду убежит, заблудится в лесу, говорила она бабушке. Тем летом дом упустил добычу, обитающее в нем существо осталось ни с чем. Правда, через месяц умерла бабушка. Ночью, от сердечного приступа. У нее было больное сердце, и смерть казалась естественной.

Казалась…

Узнав о ее смерти, Владик подумал: дом разозлился, что не получил его, и потому убил бабушку. Была и еще одна подленькая мыслишка: теперь, когда ее не стало, нет и риска, что мама захочет отправить сына в дачный поселок.

Время стирает многое, стерло оно и память о тех загадочных событиях.

А теперь воспоминания вернулись. Дом снова подстерегал Влада.

Кое-как переждав ночь, утром он вышел на улицу. Дом напротив был таким же: и калитка, и дорожка, и старое дерево, и висячий замок. Никаких изменений, что само по себе было странным: годы не влияли на это место.

Влад решил поговорить со сторожем, отправился в его домик, стоявший на въезде в поселок. Юркий бровастый старичок, лысый и морщинистый, как шарпей, никак не мог понять, про какой дом толкует Влад.

— Я тут сорок лет, – говорил дедок. – Всех знаю с той поры, как строились. Мы ж с одного завода! – Он принялся перечислять, кто в каком отделе работал, но Влад мягко перебил его, направив словесный поток в нужное русло. – Ты в Клавином доме, справа у вас Лосевы.

— А напротив?

— Маруся с мужем, померли они, дом пустой.

— Тёти-Марусин дом знаю, это была бабушкина подруга. А рядом чей?

— Так там Гусевы.

Дом Гусевых Влад тоже знал, это самый большой здешний дом, каменный, двухэтажный.

— Нет, вы не поняли! В доме, который между ними, кто живет?

— Нету между ними дома, парень! Ты пьяный, что ли?

Влад хотел позвать старика взглянуть на дом, но понял: бесполезно. Тот подойдет, посмотрит, улыбнется мертвой улыбкой, поглядит стеклянным взглядом и выдаст что-то невразумительное.

От этого станет еще хуже, потому Влад извинился, попрощался и ушел.

На следующую ночь дом стал ближе. Во дворе возле крыльца цвели лилии. Влад проснулся в третьем часу и увидел, что его детский кошмар не просто ожил – он продолжился с того места, на котором остановился. Дом был почти рядом, длиннорукая фигура маячила в окне.