Книга Дочь ведьмы, страница 39 – Альбина Нурисламова

Женя, которая уже взялась одной рукой за дверную ручку, собираясь отпереть замок, замерла. Она живет одна, разве можно взять и открыть дверь, не зная, кто к тебе пришел? Это опасно. Женя посмотрела в дверной глазок. Не любила этого делать: в одном фильме видела, как герой приник к глазку, а пришедший бандит выстрелил ему прямо в глаз. Жуть жуткая.

За дверью никого не было. Лестничную площадку, куда выходили еще три двери, кроме Жениной, было видно хорошо, даже кусочек лестницы просматривался. Посетитель ушел, не дождавшись? Но когда успел? Очередной звонок прозвучал только что!

Женя продолжала смотреть в глазок, когда тишину квартиры снова прорезал звонок. От неожиданности она вскрикнула и отпрянула от двери.

Это невозможно! Кто нажимает на кнопку звонка, если там нет никого? Глупо, конечно, но Женя зачем-то спросила:

— Кто это? Вы зачем хулиганите?

Раздавшийся в ответ голос испугал ее так сильно, что сердце рванулось из груди, подпрыгнув и перекувыркнувшись возле горла.

— Открой мне дверь. Открой, Женя, не упрямься.

— Что вам нужно? – тоненько вскрикнула Женя. – Откуда вам известно мое имя?

Ночная гостья засмеялась – дробно, хрипловато, меленько. Не засмеялась, а захихикала.

— Я про тебя много чего знаю. Открой – поговорим. Не хочу через дверь.

Женя прижалась спиной к стене. Что происходит? Кто эта женщина? Зачем пришла? Нужно взглянуть в глазок еще раз.

Но в прошлый раз Женя ее не увидела, как же…

«Как-как! – язвительно отозвался голос в ее голове. – Неужто не ясно? Она просто присела, вот и не попала в обзор».

Стараясь двигаться бесшумно, Женя опять припала к глазку.

— Видишь меня? – глумливо спросил голос.

Обладательницы его за дверью не было. Площадка была пуста.

Но все же какая-то женщина говорила с Женей!

«Однажды ночью она наведается!» – всплыло в памяти, и Женя Туманова, рациональная, практичная, образованная женщина тридцати восьми лет, задохнулась от выстуживающего нутро страха.

Она и не думала, что способна бояться настолько сильно, нерассуждающе. Когда муж сказал, что хочет развестись, ей тоже стало страшно, но то был страх иного рода: страх одиночества, страх перед дальнейшей жизнью. Страх, помноженный на боль.

Теперь же ее охватил мутный, животный ужас. Так можно бояться только того, чему не найти подходящего объяснения, как ни старайся.

Женя переехала в этот дом три месяца назад. Тихий зеленый дворик, детская площадка, лавочка с неизменными старушками – их, кажется, специально выращивают где-то в теплицах, а потом высаживают перед каждым подъездом. Сам подъезд, кстати, чистый, опрятный; как пояснила риелтор, недавно сделали ремонт, запах краски еще не полностью выветрился.

— Этаж удобный, четвертый. Квартира отличная, заезжай и живи. Соседи сверху, снизу и сбоку – порядочные люди, – говорила риелтор так уверенно, словно каждого знала лично.

Впрочем, Жене не было дела до их порядочности, ей хотелось скорее найти убежище, где она сможет остаться одна, плотно притворив за собой дверь. Это место ей полностью подходило, удивило лишь одно.

— Что за знаки над каждой дверью?

Символы, нанесенные черной краской на свежевыкрашенные стены, напоминали не то руны, не то иероглифы.

— Не обращайте внимания, – легко отмахнулась риелтор, – вероятно, местная традиция.