Книга Дочь ведьмы, страница 72 – Альбина Нурисламова

Над головой снова грохнуло, послышались шаги. Олег невольно сжался, притих. Лишь бы Холера не прознал, что он приехал, не явился поздороваться! Олег налил себе еще. Чекушка опустела, но на этот раз водка не взяла.

Поздно уже. Спать пора. Завтра на работу рано вставать.

Диван был жесткий, как булыжник. Кое-как застелив его бельем, Олег покурил в форточку, а потом понял, что ему нужно в туалет. Черт, придется идти на улицу! Холодно, не май месяц. Март, если точнее.

Накинул куртку, вышел крадучись (чтобы Холера не услыхал), костеря на чем свет жену. Деревянный туалет стоял с правой стороны, и Олег направился туда, думая, что впредь надо брать фонарик: тьма-тьмущая, не хватало еще провалиться.

Пока шел обратно, посмотрел на окна. У Холеры было темно. Лег, угомонился, значит. Кроме квартиры Олега, свет горел еще в двух окнах на втором этаже. Фонарь возле подъезда зажжен не был, кругом торчали точно такие же бараки – жилые и нежилые, полуразрушенные.

Была в городе несколько лет назад программа по сносу ветхого жилья, часть домов успели расселить, люди перебрались в новые многоэтажки, а те, кому не повезло, так и остались в доживающих свой век трущобах.

Олег поежился. Сильным воображением он не отличался, но было в местном пейзаже что-то очень мрачное.

Придя к себе, он кое-как устроился на диване. Словно обидевшись, что его потревожили впервые за много лет, «старичок» обиженно заскрипел, ткнул пружиной в бок. Повозившись, Олег заснул.

Среди ночи проснулся от жажды, пришлось вставать, идти на кухню, пить из-под крана. Кран чихнул, но выдал струю воды.

Укладываясь обратно, Олег услыхал шаги – тяжелые, спотыкающиеся. Холера все бродил, бродил над головой Олега, пока того не сморил сон.

Отработав смену (трудился Олег на мебельном производстве), он чуть было не пошел к остановке троллейбуса, но потом вспомнил, что дом у него теперь в другом месте, и побрел на автобус. Жена не позвонила. Сын тоже.

Ну и черт с ними.

Зато свобода! Новоселье надо отметить.

Олег купил хлеба, яиц, маринованных огурцов, картошки, сосисок. Водочки взял, соку. Торт вафельный – любил сладкое. Вспомнил и купил мыло, туалетную бумагу и фонарик. Надо обживаться.

Одному пить было, конечно, скучновато, но кого в ту конуру позовешь? Решив, что время для гостей еще настанет, Олег отправился домой.

При гаснущем свете дня улица выглядела еще более жалко и вместе с тем зловеще, чем вчера. Утром Олегу было не до местных красот – опаздывал, а теперь присмотрелся. При мысли, что тут ему теперь придется жить, сюда каждый раз возвращаться, на сердце стало тяжело.

Даже небо, кажется, было не такое, как везде, а свинцовое, тяжелое. Кучи мусора, переполненные контейнеры. Разбитая дорога. Остов легковушки, похожий на мертвое животное. Лавки без спинок. Пустые окна полуразрушенных домов.

Два соседних дома были еще жилыми, и Олег увидел замотанную в платок старуху, которая направлялась с ведром к покосившемуся деревянному туалету. Не дошла, выплеснула помои в нерастаявший, серый мартовский снег рядом со стеной туалета, развернулась и отправилась обратно.

Безнадега.

Олег поспешно нырнул в подъезд.

Дома взялся готовить ужин, и от запаха жареных яиц с сосисками настроение поднялось. Картошку отварил, открыл банку с маринованными огурчиками. Только взялся за стопочку, как в дверь постучали.