Онлайн книга «Дочь ведьмы»
|
«Тамара?» – подумал Олег, обрадовавшись, что жена пришла мириться и звать обратно. Потом озлился на себя: на кой она ему нужна? Начнет зудеть, выпить не даст. Пусть катится! Приперлась, смотрите-ка! Он распалялся, пока шел по коридору, а в дверь все колотили. Тум – тум – тум. Странно, конечно. Такие удары тяжелые, как будто Тамарка плечом дверь выбить собралась. Олег протянул руку к замку, а потом до него дошло: это не Тамарка! Он осторожно глянул в глазок. На лестничной площадке горел тусклый свет. И в этом свете Олег увидел Холеру. Тот стоял в неизменной грязной тельняшке, опустив голову, но, стоило Олегу глянуть на него, уставился в упор. Олег отпрянул, а из-за двери донеслось: — Открывай-ка. «Чего я так испугался? Это же просто отцовский друг». Олег набросил цепочку, сам не понимая, зачем: Холера ее сорвет в два счета, если пожелает. Погремел ключом и открыл дверь. — Здорово, Олежка, – сказал сосед. – Проведать тебя хочу. За минувшие годы Холера раздулся до невероятных размеров. Грудь была похожа на бочонок, на короткой шее сидела лысая голова. Фурункулы на воспаленной коже казались огромными, некоторые лопнули, и из них сочился гной. От Холеры мерзко пахло нестираной одеждой, чем-то сладковатым, вызывающим в памяти порченое мясо. «Он гниет заживо!» Олега затошнило. — Здрасьте. «Как к нему обратиться? Дядя Валера? Какой он мне «дядя»? — Впустишь, штоль? Покалякаем. Повидать тебя хочу. Холера смотрел немигающим взглядом, и глаза у него были тусклые, стылые. Под этим гипнотическим взором Олег потянулся к цепочке, и Холера, заметив это, осклабился, обнажились гнилые зубы-пни. Холера облизнулся, и язык у него оказался красный, как сырое мясо. Страх стал таким острым, что колени у Олега подогнулись, и он, повинуясь не мозгу, а инстинктам, захлопнул дверь перед незваным гостем. Тот взревел и ударил кулаком. Олег испугался, что косяк треснет, но дерево выдержало. — А ну отопри, щенок! Впусти! — Уходи от греха! Полицию вызову! – выдал Олег, сам от себя такого не ожидая. В жизни никогда к помощи стражей порядка не прибегал. Вот Тамарка один раз вызвала, было такое. Олег в самом деле тогда лишканул, не помнил ничего поутру, увидел только, что дверь межкомнатную в угаре разнес. Испугался поутру. Кто знает, что мог учудить! Так страшно стало, что три месяца в рот не брал, а потом заново пошло-поехало. — Полицию? – захохотал Холера, и в этом хохоте Олегу почудились сразу несколько голосов. – Не помогут! Отпирай по-хорошему, все равно войду. Дикость какая-то. Олег отступил от двери, чувствуя, что его колотит от ужаса. Прибежал в кухню и почуял запах горелого. Так и есть! Забыл газ под сковородой выключить, яичница сгорела к чертовой матери вместе с сосисками! Но Олегу и не до еды стало, кусок в горло не полез бы. Он выбросил испорченные продукты в пакет с мусором, свинтил крышку с бутылки, налил полстакана. Выпил. Водка встала поперек горла, не протолкнешь, а надо. Страх требовалось разбавить, разболтать в выпивке, чтоб не дать себя одолеть. Закусил вареной картошкой, похрустел огурцом. Холера снова ударил в дверь, заухал-захохотал и, кажется, заговорил с кем-то. Он что, не один там? Телефонный звонок заставил Олега подпрыгнуть на месте. «Тамара!» – снова ударило в голову. |