Книга Волчий остров, страница 52 – Альбина Нурисламова

Слова застряли у меня в глотке. Я открывал и закрывал рот, не в силах хотя бы поздороваться.

— Хорош, да? – усмехнулся Сергей. – Не узнал?

Я продолжал молчать.

— Зайти-то можно?

Ко мне вернулась способность говорить и двигаться, я отступил в прихожую, пропуская друга, запер входную дверь и спросил:

— Что с тобой стряслось? Ты болен? Почему не сказал? Я бы…

Он прошел мимо меня в гостиную и ответил на ходу:

— Вот и пришел – рассказать.

Спустя несколько минут мы сидели друг напротив друга. У меня даже получилось не слишком откровенно пялиться на Сергея: стал привыкать к его новому облику. От выпивки, кофе или бутербродов он отказался.

В руках у него была папка, Сергей открыл ее и вынул какую-то бумагу.

— Я у нотариуса был, составил завещание. На твое имя. Копия у нотариуса, вторая – вот. Тебе оставлю.

— Как ты сказал? Завещание? – потрясенно переспросил я.

— Именно. У меня есть, как ты знаешь, квартира, машина и… – Сергей слегка запнулся, – и дом теткин, в Еловом. Все оставляю тебе. Родных у меня нет, хочу, чтобы ты похоронами занялся. Чтоб отпевание было обязательно, крест и все такое, и чтобы…

— Погоди, погоди! Что ты несешь? Какие похороны? Если ты заболел…

Он махнул рукой, призывая меня замолчать.

— Я не заболел. По мне не скажешь, но здоров как бык. Только все равно скоро умру, ничего с этим не поделаешь.

Вот тут-то я и сообразил, что Сергей выглядит не больным – он до смерти напуган.

Друг рассказал мне свою историю, а когда закончил, дело шло к вечеру и я поймал себя на мысли, что хочу, чтобы Сергей ушел. Трусливая, малодушная мыслишка. Но рассказанное им было ужасно.

— В конце мая пришла в мою дурную голову мысль, что надо встряхнуться: тоска заела, навалилось все. Ты знаешь, мы с женой развелись, поначалу я думал: и хорошо! Жили в последние годы по инерции, по привычке, как чужие люди. Недаром и дети у нас не получались: любовь, если и была, прошла; понимания, тепла не было. У меня жили, и, когда Лина ушла в свою квартиру, мне легче стало. Ем, пью, что нравится, возвращаюсь в любое время, а захочу – так и не один. Но примерно месяца через три хреново стало. Не в смысле без жены, а вообще. Тридцать лет с гаком, а ни семьи, ни детей, ни любви, ни увлечения. Мать с отцом померли, даже не пожалуешься никому, одиночество полное. Рутина сплошная: работа – дом. Мысли разные навалились, стал я вспоминать, а был ли когда-нибудь счастлив? И выяснилось: разве что в детстве, когда родители отправляли меня на лето из пыльного города к тетке в Еловое, на каникулы. Зеленый городок, речка, пляж, уютный дом, друзья… У тети Кати, маминой старшей сестры, мужа и детей не было, она во мне души не чаяла, так радовалась, когда я у нее гостил: мои любимые блюда готовила, баловала, подарки покупала. Она умерла, когда мне семнадцать было, я только что школу окончил. С той поры в Еловом и не был.

— Ты решил съездить туда, – негромко сказал я, потому что Сергей умолк, уйдя в свои мысли.

— Да, – встрепенулся он, – спонтанно собрался, сел в машину и рванул. Городок был все тот же, кажется, еще меньше стал, а скорее, это я вырос. Дома новые появились, торговый центр и школу построили. Тетушкин дом стоял на улице, что выходила к реке. Тут было мирно, зелено, как мне и помнилось, только дом обветшал, не выглядел уже таким аккуратным, нарядным, как при жизни тети; сад зарос, двор сорняками покрылся. У меня сердце сжалось. Я решил, что приведу все в порядок. Вот и найдется мне дело, а потом стану сюда приезжать, отдыхать, на рыбалку ходить.