Книга Волчий остров, страница 92 – Альбина Нурисламова

Я кое-как сумела уговорить его, умоляла, заклинала, и муж послушал. До утра мы не сомкнули глаз, а едва солнце встало, пошли в поле. Александр, которому было в ту пору двадцать девять, казался постаревшим. Что-то изменилось в нем, как мне подумалось, уже навсегда.

Все было, как прежде: разбросанная кругом земля, будто нечто выбралось ночью наружу, шаги, тянущиеся к дому, и… Бедняги Джека не было. Цепь валялась на земле, как мертвая змея, ошейник был разорван. Я увидела несколько клочков шерсти и прижала руки к лицу, чтобы не закричать.

Больше никаких следов собаки. Несчастного пса словно бы вырвали из ошейника. Что с ним сделали? Ничего хорошего, если вспомнить резко оборвавшийся лай.

— Как нам быть? – спросила я.

— Мы должны понять, что происходит. Пока не поймем, не остановим это.

— Лучше давай уедем, – со слезами проговорила я, – оставим все, вернемся в город. Продадим дом, ты снова станешь работать экономистом, тебя с радостью возьмут обратно, я пойду преподавать музыку.

Говорила, но понимала, что все бесполезно.

— Они не заставят меня бежать с моей собственной земли. Я не боюсь!

Вот и все, что я услышала в ответ на свою тираду. Стало ясно, что сегодня ночью мне не удержать Александра в доме.

— Может, вызвать милицию?

— Что мы скажем? Что кто-то роет яму и бродит по полю?

— Убили собаку!

— Мы не знаем этого наверняка.

— Кажется, на ошейнике кровь.

— Они скажут, пес вырвался и убежал, он же не наш, просто бездомный, бегал по городку, и я его взял. Мог взять и ночью убежать обратно.

— Ты же знаешь, что это ложь!

— Да, но так все выглядит со стороны, и именно это нам скажут.

Я не сдавалась, просила позвать соседей, хотя понимала: мы новенькие, никого не знаем настолько, чтобы попросить подежурить с нами всю ночь. А если ночь пройдет спокойно, что они подумают? Александру не хотелось глупо выглядеть в глазах людей: городские, приехали и дурят, напугались невесть чего.

Ночь наступила как-то очень рано. Вернее, стемнело раньше обычного, потому что после обеда небо заволокло тяжелыми серыми тучами. Ночью обещали дождь с грозой. Мы нервничали и не разговаривали друг с другом: Александр был сосредоточен, проверял оружие, а я злилась на него за упрямство, думая, что лучше всего было бы просто уехать.

Спать мы не ложились, сидели на первом этаже. Одно из окошек выходило на сад, за которым простиралось поле, но из-за деревьев ничего нельзя было рассмотреть.

Девять часов, десять, одиннадцать.

Напряжение ощущалось так явственно, что мне казалось: вот-вот молния вспыхнет. Кстати, о молнии. Дождь уже накрапывал, вдалеке ворчал гром, и небо за окном то и дело озарялось далекими всполохами.

Половина двенадцатого. Полночь.

Мы прислушивались, но ничего необычного не слышали.

— Я выйду посмотрю, – сказал муж.

— Постой, давай сходим на второй этаж, – осенило меня, – сверху, из гостевой спальни, можно увидеть поле.

И почему эта мысль не пришла в голову раньше?

Мы взлетели по лестнице, подбежали к окну. Снова сверкнула зарница, и в свете ее мы увидели то, от чего меня словно кипятком ошпарило, кровь бросилась в лицо.

По нашему полю шли люди. Я насчитала четырнадцать человек. Судя по росту, были среди них и дети, но большинство – взрослые. Шли странно: медленно, путаясь в собственных ногах, пошатываясь, точно пьяные или смертельно уставшие.