Книга Волчий остров, страница 94 – Альбина Нурисламова

— Ты говорил, костей не было, – шепотом сказала я.

Он промолчал. Видимо, останки все же были, оставались в земле. Больше я ничего не спросила, муж тоже ничего не говорил.

Когда пришло утро, мы выбрались из погреба. Дом стоял нетронутым, дождь смыл все следы. На поле, конечно, чернела яма, но проверять мы не стали.

— Уезжаем, – отрывисто проговорила я, заходя в дом. Муж шел за мной. он выглядел больным и чем-то напоминал наших жутких гостей: лицо бледное, глаза провалились. – Немедленно, сейчас же. Потом решим, что делать с домом, можно и продать. Если мертвецы охотятся на тех, кто осквернил их последнее пристанище, то их злость будет направлена только на нас, остальные…

Я не договорила, потому что Александр внезапно потерял сознание, рухнул на пол. Тоже чуть не свалившись в обморок от ужаса, я обнаружила на его руке чудовищную рану: мертвец ночью не просто схватил Александра за руку, но сильно оцарапал. Сейчас окровавленная рана выглядела страшно, из нее сочился гной, воспаленная кожа полыхала огнем.

Пока Александра везли в больницу, он пришел в себя, посмотрел на меня, не узнавая.

— Все будет хорошо, – сказала я, еле сдерживая слезы.

Муж не услышал, не понял даже, кто с ним говорит. Глаза его вновь закрылись. Я сказала, что Александр поранил руку, когда работал в поле. Что еще мне оставалось говорить? Муж пролежал в больнице четыре дня. Состояние его ухудшалось, врачи не могли понять, в чем дело, никакие лекарства не оказывали эффекта. Они думали, это инфекция, вызвавшая заражение крови. В себя Александр так и не пришел до самого конца. Мне оставалось лишь утешать себя тем, что он не испытывает боли. Хотя так ли это было? Не знаю.

Я не отходила от мужа ни на шаг, родители его были убиты горем, мать увезли в больницу с сердечным приступом, и вскоре она умерла, пережив единственного сына всего на несколько дней. Вслед за женой через пару лет ушел и отец Александра.

Похоронив любимого мужа, я не могла оставаться в прекрасной южной стране, где мне все напоминало об утраченном счастье, и вернулась домой. Как стало ясно совсем скоро, возвращалась я не одна: под сердцем у меня был ребенок. Моя дочь, которую я назвала в честь отца Александрой.

Эту историю я не рассказывала никому, потому что никто все равно не поверил бы. Что стало с домом, не знаю и не желаю знать. Хочу лишь сказать всем, кто читает эти строки, что с местами захоронений нужно быть предельно острожными. Не стоит тревожить покой мертвых, ведь они умеют ненавидеть живых.

И умеют мстить.

Полину Андреевну, или попросту бабу Полю, в нашем дворе считали чудаковатой. Нет, не сумасшедшей, но со странностями.

Прежде она работала школьной учительницей, характера была крутого, потому, возможно, и мужем не обзавелась. Детей тоже не было, из родственников – племянник, сын покойной сестры, которого отрадой сердца при всем желании не назовешь.

Борька был гуляка, не дурак выпить, по экспедициям мотался; дружки, вечеринки, девицы сомнительной внешности. Тетка его отчитывала, поучала, осуждала, а он то смеялся над ее воспитательными потугами, то огрызался. Образ жизни племянника противоречил жизненным ценностям и установкам заслуженного работника образования, каковым являлась Полина Андреевна. Она видела в Борьке не родного человека, а педагогическую ошибку, потому тетка и племянник еле выносили друг друга, практически не общались.