Книга Тьма внутри, страница 105 – Альбина Нурисламова

— Любовь в этом возрасте, как ветрянка. Переболеет человек, потренирует душу и сердце, получит иммунитет, исцелится и станет дальше жить, – так она сказала однажды, но Оксана не восприняла этих слов.

Что значит – «исцелится и станет дальше жить»? Никогда-никогда это чувство не пройдет! Жить без Кости она не сможет.

В декабре произошло то, что Оксана сочла последней каплей. Она вышла из школы после дежурства, одной из последних, когда уже стемнело. Перед ней был школьный двор, а посреди этого двора, освещенные светом фонаря, склонившегося над ними, стояли Костя и Савицкая. Они так тесно сплелись, приникли друг к другу, что казались единым организмом. Стояли, не замечая ничего и никого вокруг, включая Оксану с разбитым сердцем, и целовались.

Оксана, не в силах сдержаться, бросилась прочь. Слезы текли по щекам, от рыданий было больно в груди, хотелось умереть, потому что только смерть может избавить от муки. Пойти завтра в школу, увидеть там Костю рядом с Савицкой, торжествующей, уверенной в своем могуществе и своем безоблачном счастье, казалось невыносимым.

Ноги сами принесли Оксану к бабушке Рите.

— Ты должна помочь! Всем помогаешь – и мне помоги! – с порога прокричала она.

Бабушка волновалась, спрашивала, пыталась утешить, но Оксана лишь плакала, кричала, топала ногами и талдычила:

— Сделай так, чтобы Костя в меня влюбился! Пусть он будет без ума от меня, пусть полюбит так, как я его люблю. Не смей говорить, что это пройдет, что я еще молодая и встречу кого-то. Никого я больше не встречу, никто мне не нужен, только Костя.

— Да пойми же, заставить человека полюбить невозможно! Любовь либо есть, либо нет.

— Глупости! Можно приворожить, только ты не хочешь!

— Проворожить можно, но приворот – это не любовь, а зависимость. Не принесет он счастья ни тому, кто приворожил, ни тому, к кому приворожили.

— А мне плевать, – горячо возражала Оксана.

— Не занимаюсь я этакими вещами, – заламывала руки бабушка Рита. – Грех на душу не беру. Это темная магия, я такого не знаю и знать хочу, не умею и учиться не стану.

Тогда Оксана привела последний аргумент. Внезапно успокоившись, она вытерла слезы и произнесла безжизненным голосом.

— Хорошо. Не делай. Не греши. Но знай: я без Кости жить не смогу, убью себя, и моя смерть будет на твоей совести.

Было что-то в ее голосе, в лихорадочно блестевших глазах, что бабушка испугалась. Испугалась и поняла: Оксана запросто сделает, что сказала. И ведь не будешь круглосуточно за ней ходить, не уследишь все равно, и что тогда? Она, получается, будет повинна в смерти любимой внучки?

Оксана развернулась и пошла к дверям, но не успела дойти до порога, как бабушка Рита остановила ее.

— Хорошо. Я попробую.

Оксана немедленно бросилась к бабушке, хотела обнять, но та промолвила:

— Погоди. Я тебе еще раз скажу, а ты послушай. Никогда я приворота не делала, но попытаюсь ради тебя. Подумай еще раз, хорошо подумай, нужно ли тебе это, ведь ты Костю и разлюбить можешь, а вы уже будете связаны.

Оксана, не слушая бабушку, сказала, что все понимает, на все согласна, пусть так и будет.

Бабушка Рита была сильной ведуньей. Приворот, сделанный ею впервые в жизни, сработал на все сто. Костя бросил Савицкую, даже не смотрел в ее сторону. И на других девчонок не смотрел тоже.